Теория невероятности. Золотой дождь стр. 31
— А вот Шурка любила вашего отца. Это сразу видно. И может быть, вы ее любили, только она была старше вас.
…ДОГАДАЛАСЬ ПИГАЛИЦА — ПОДУМАЛ ОН СО СТРАХОМ И МЫСЛЕННО ВЫРУГАЛСЯ… — ЗАЧЕМ Я ВСЕ ЭТО НАБОЛТАЛ?…
— А то, что вы боитесь разлук, это хорошо, — сказала она. — Значит, если будет любовь, она будет верная.
— А я еще хотел вас поучать… — сказал я.
— Ничего вы не хотели поучать, — сказала она. — Вы хотели понравиться… произвести впечатление.
— Между прочим, — сказал я скрипучим голосом. — Я тоже не люблю, когда меня поучают!…
— Опять вы не то говорите. Вы не поучений не любите, а искренности.
— Знаете что? — сказал я. — Нам обоим пора по домам.
— Тише, — сказала она. — Тсс…
— Почему?
— Тише…
Какой- то долговязый парень посмотрел на ночное небо и крикнул шепотом:
— Анюта… живей!
Анюта вышла из-за угла и остановилась. Парень посмотрел на нее и затянулся дымом сигареты. Анюта глубоко вдыхает ночной воздух. Разглядывает задворки школы о кучами шлака возле котельной, старые парты, забор, из-за которого торчат косые крыши цехов.
Я только сейчас вспомнил, что я ее даже не заметил на школьном вечере. Катя берет меня за рукав, и мы отходим в тень. Выйти нам уже невозможно. Одна надежда на то, что ничего не будет слышно.
Волосы Кати касаются моей щеки.
— Хорошо бы, если бы было слышно… — говорит она мне на ухо.
— Садитесь… — доносится голос парня. Катя немедленно высовывает нос. Оторвать ее от зрелища невозможно. Положение, мягко выражаясь, щекотливое. Теперь мы уже не совсем невольно свидетели. «Анюта, — мысленно возопил я, — Анюта, веди себя прилично, Анюта, не подведи…»
Анюта опирается на руку парня, взбирается на старые парты и садится, свесив ноги в черных туфлях-лодочках.
— Совсем светло, — говорит она. Музыка доносится сюда еле-еле, и Анюта чуть мурлыкает песенку шестьдесят первого года, совсем веселую джазовую песенку, означающую, что ночь уже кончается. Они там наверху, в актовом зале, уже дотанцевались до шестьдесят первого года. Значит, осталось три каких-нибудь танца, и наступит родимый шестьдесят четвертый год. Год, когда я потерял веру в себя, в свои способности и в то, чем я занимался последние годы. Я слушаю песенку, и мне сейчас уже как-то не до приличий. А что? Посмотрим, как выглядит типовое свидание в шестьдесят четвертом году. Граждане, век-то уже кончается, последняя треть пошла, Анюта, не подведи, Анюта, не показывай типовое свидание.
Анюта обхватывает себя за тонкие локти. Парень накидывает на нее свою куртку, и она принимает ее
зябким движением плеч.
— Толич, почему мы сюда пришли? — спрашивает Анюта.
— Вы красавица, — говорит Толич. — Как я этого раньше не замечал! Она улыбается.
— Теперь заметили?
— Еще бы, черт возьми! — говорит Толич и ерошит волосы. — Сейчас я вам подарок сделаю.
— Какой?
— Сейчас… Глядите туда, — Толич кивает на забор, на косые крыши цехов. — Сейчас я скажу: раз… два…
Толич останавливается.
— …Три, — говорит он.
Над забором появляется слепящий край лунного диска.
— Ой… — говорит Анюта и зажмуривается. Помаленьку выползает луна. Глаза парня Толича широко открыты.
— Здравствуй, луна, — говорит он. — Здравствуй, визитная карточка ночи.
— Здорово,