Библиотека

Теория невероятности. Золотой дождь стр. 41

Размер шрифта
-
+
Тема

асфальт, напейтесь, пусть вас оштрафуют, ухаживайте за женщинами.

— Ее зовут Катя… — пискнула Анюта из-за холста.

— Предатель, — сказал Ржановский холсту. — Я вот переведу тебя из курьеров в гардероб. Будешь сидеть при моей шубе. Чтобы ты не бегала, где не надо.

— Владимир Дмитриевич, вы не правы! — сказала Анюта, вылезая.

— Ну, знаете! — сказал Ржановский. — На этом уровне я еще не спорил.

И ушел.

Когда Ржановский разговаривает с Анютой, у него глаза теплеют. Поэтому он разговаривает с ней надменно.

Хлопнула дверь. А ведь у меня действительно есть догадки.

— Зачем ты с ним так разговариваешь? — спросил я Памфилия.

Костя перестал смеяться.

— Чудак, — сказал он. — Ему же это полезно. Он сам это знает. Он же умница и талантище.

— Много ты понимаешь в физиках, — сказал я, собирая клочки бумаги.

— Я понимаю не в физиках, а в людях, — сказал Костя. — А ты вообще ни фига не понимаешь.

Я только вздохнул.

И тогда они мне пересказали весь спор.

Я отчетливо сознаю, что для всех, кроме меня, этот спор может быть вполне неинтересен. Поэтому знакомиться с ним не обязательно.

Вот изложение этого спора:

ПАМФИЛИЙ:

— Вы работаете на будущее и даже больше, чем сейчас кажется. Точность ваших механизмов, ваших схем — это еще и выработка теории точности. Цель точности — это встреча предположения и факта. Власть над природой в конечном счете зависит от точно познанной причинно-следственной связи. Тот, кто познает ее, сможет сначала в ограниченных, потом во все больших пределах предсказывать будущее. И, следовательно, составлять гороскопы и, следовательно, выводить формулы счастья.

КОСТЯ да ВИНЧИ:

— Да!

ПАМФИЛИЙ:

— Все усилия людей во все исторические эпохи были посвящены попытке найти эту формулу.

Ее статику, ее динамику. Я вообще подозреваю, что счастье — это по форме процесс, а по содержанию — состояние… Ученые — это чернорабочие, которые строят здание формулы счастья.

— Даже личного!

— выскочила Анюта.

— Да! — воскликнул Костя да Винчи, сверкая глазами. — Даже личного! памфилий:

— Поэтому так важно искусство! Оно дает нам гипотезы счастья, перескакивая через доводы, и показывает — вот счастье, и показывает, как выглядит несчастье. Все открытия в искусстве сделаны на этом пути. Все провалы — на пути равнодушия. Мало того. Искусство, зажигая нас образами возможного счастья, будоража нас картинами несчастья, вызывает у нас ненависть ко всему, что противоречит этому грезящемуся нам счастью, и тем толкает нас на действия, на битву. Не согласны?

АНЮТА:

— Я согласна!

— Браво, крошка! — сказал Костя да Винчи. Анюта вздыхала о личном счастье, а Памфилий смеялся.

— Значит, вы считаете, что главное в искусстве, главная его задача — изображая картины счастья и несчастья, толкать людей на действия? — спросил Ржановский.

— Не столько толкать, сколько соблазнять, — сказал Костя. — Наука толкает. А искусство приманивает.

— Но тогда все сводится к элементарной информации о фактах счастья и несчастья, и непонятно, чем искусство отличается от хроники, от судебных протоколов и от сообщений о спортивных триумфах. В принципе, конечно. Это ведь тоже сообщения о счастье и несчастье. — Ржановский, нахмурившись, оглядел всех. — Я думаю, меня не заподозрят в том, что я сам не вижу разницы между произведениями

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.