Терапия стр. 12
с отчаянной надеждой спрашивает, можем ли мы сделать ему мех-секретаршу, у которой будут съёмные руки и ноги? Жар в его голосе нас пугает, потому что даже Алик-Хамло понимает: рядом с сексуальными проблемами этого мужика проблемы Фреда — всё равно что детская боязнь Буки под кроватью.
Мы знакомим нового клиента с очередным однокурсником Мамы-Джейн и надеемся, что он у нас последний такой, но не тут-то было!
Потому что следующий — некрофил. Приветики.
И надеется на нас, как на бога, потому что мех-секретарша — это просто идеал, потому что она не живая, но при этом разговаривает и движется, вот только мы напрасно
научили их дышать.
Клодия приносит ему кофе, а он смотрит на неё и цокает языком:
— Совершенная красота! Жаль, слишком похожа на живую… но ведь можно чуточку другой цвет псевдодермы, посветлее, правда?
— Босс! — слышу я в наушнике голос Ланса-Аристократа, — у нас в приёмной очередь. Что им сказать?
— А что им скажешь… Говори, что примем всех. Отказать — так чёрт знает что может произойти. А вы — надежда этой части человечества: кто-то ведь должен решать по-настоящему сложные проблемы.
Пищит коммуникатор — и через секунду я слышу в наушнике голос Клодии:
— Пришёл Фред, босс. Очень хочет с вами поговорить.
Фред — один из наших немногих спонсоров. Приятно видеть.
— Привет ему, — говорю я. — Предложи ему кофейку, я сейчас буду.
— Пожалуйста, поторопитесь, босс, — говорит Клодия. — Он печален, подавлен, давление понижено, похмелье. Мне не приходилось видеть его в таком состоянии.
Однако. Мне тоже.
Фред — весьма преуспевающий бизнесмен. У него великолепная сеть универсальных магазинов, славных милыми пустяками для удобства покупателей — вроде индикаторов спелости на фруктах, калькуляторов, встроенных прямо в тележку для покупок, и удобных, освещённых и отапливаемых боксов для собак, которым приходится ожидать хозяев у входа в магазин. За это его универсамы любят — и его самого любят, он молод, не старше тридцати, обаятелен и улыбчив.
С ним случилось что-то скверное.
— В таком случае ему просто необходим кофе, — говорю я и закрываю трёхмерный чертёж коленного сустава, очень хорошее колено. — Сейчас я приду, бегу.
От Галатей невольно учишься бегать — они бегают всюду, где можно. Бег по ряду причин экономичнее для них, чем медленная размеренная походка. Мы им подражаем не меньше, чем они нам — и вся команда «Пигмалион-М» бегает, как олимпийская сборная по лёгкой атлетике.
Через четыре минуты я уже в кабинете, где обычно принимаю старых друзей.
Фред сидит в кресле и держит чашку кофе, как чашу с цикутой. Одет в отличный костюм с белоснежной рубашкой, но на его физиономии, помятой и бледной, под покрасневшими, как от бессонницы или слёз, глазами — чёрные пятна. Наверное, похмелье — но выглядит, как тяжёлая болезнь.
Клодия, выходя, переглядывается со мной. Слышу в коммутаторе её голос:
— Ему нужна ваша помощь, босс.
Но и сам вижу.
— Господь мой Азимов, — выдыхаю я потрясённо. — Фред, что с тобой? Случилась беда?
— Робби, — говорит Фред глухо, — я оплатил вам аренду земли на год и кинул на ваш счёт денег на покупку этих самых… редкоземельных… как ты говорил, они называются?
— Спасибо, дружище, — говорю я. — Но если тебя это так подкосило, может, не стоило вкладывать столько