Библиотека

Терновая крепость стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

болтливость.

— Ступайте к доске, дорогой Шош, там и поговорите.

По классу прокатывается волна сдержанного веселья, хотя раз Кендел начал называть учеников на «вы», то жди бури. Балог, невзирая на опасность, раскрывает тетрадь, в которую вложена вчерашняя спортивная газета, а Валленберг косится на свои часы. Половина десятого. Черт побери, как медленно тянется время! Между тем Карой Шош проходит перед кафедрой, в сотый раз давая обет скорей откусить себе язык, чем сболтнуть лишнее. А теперь дело плохо! Того гляди, твердая четверка по арифметике будет испорчена.

Кертес записывает на доске условие задачи и начинает неуверенно решать ее. Класс постепенно успокаивается: теперь стало уже более или менее ясно, у кого сомнительные отметки и кому грозит опасность на этом последнем итоговом уроке.

В окно заглядывает лето и чирикает голосами беззаботных воробьев. Круглые облачка, меняя очертания, плывут в неведомые края, где-то пыхтит паровоз, и в окно проникает манящий запах дыма, примешивая к дробям и пропорциям аромат путешествий. Дым поднимается из трубы соседней пекарни и не имеет никакого отношения к пыхтящему паровозу, но на свете существует способность мечтать, и у некоторых семиклассников она развита сверх меры. У Лайоша Дюлы Ладо, например, настолько, что странники-облака и запах дыма уносят его из тесного мира пропорций в просторный зал ожидания

на вокзале, где время от времени репродуктор объявляет об отправке поездов.

Для Лайоша Дюлы Ладо перестает существовать класс с его волнениями. Перестает существовать доска, кафедра, обливающийся потом Кертес и даже Кендел, который уже в третий раз обращается к Шошу:

— Милый Шош, друг мой, ну скажите же что-нибудь!

Но Шош ничего не говорит.

Лайош Дюла Ладо смотрит в окно, и хотя продолжает сидеть в классе, мысли его уносятся далеко. Вот он покупает билет, едет на поезде, и мелькающие за окошком пейзажи окончательно вырывают его из серого мира чисел, классной комнаты и школы.

Дюла, то есть Лайош Дюла, путешествует. Завороженным взглядом глядит он в окно, а от путешественника нельзя требовать, чтобы он занимался дробями. Учитель Кендел, однако, с непостижимым упорством занимается дробями и требует того же от всех учеников.

— Гардонь! — объявляет воображаемый проводник: над камышами озера Веленце парят белые чайки, и Дюла уже готов сесть в лодку, но тут кто-то толкает его ногой.

— Ты спишь?

Дюла бросает лодку и, вернувшись в класс, тупо смотрит на сидящего перед ним Белу Пондораи, в просторечии именуемого «Кряж».

— Что?

— Кендел тебя вызывает.

Да, Кендел пронзает его взглядом. Класс погружается в глубокое молчание, которое сменяется сдержанным весельем. А время идет.

— Вы не слышали, Ладо, что я вас вызвал?

Дюла, не успевший еще опомниться от дорожных впечатлений, предчувствует опасность.

— Слушаю, господин учитель. Веселье в классе нарастает.

— Если вы проснулись, Ладо, так не изволите ли подойти ко мне?

«Ох, — вздыхает про себя Дюла, — ведь мне уже выставлена отметка..» Поэтому он направляется не к доске, где замер его товарищ, Шош, а к кафедре. Случалось же, что Кендел посылал за стаканом воды, мелом или губкой.

— Слушаю, господин учитель.

Класс теперь уже громко и беспощадно хохочет, и тогда Дюла, обернувшись, строго смотрит на ребят. «Что за хамство? Я принесу ему воды, и кончено дело! А может быть, мел?»

— Встаньте там, — указывает рукой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.