Терновник стр. 27
и опять в землю уставится... Мальчик встрепенулся:
- Папа! Дай деньгу!
- Зачем? - спросил отец.
- Я нищему подам!
- Этого еще не хватало - алкоголиков поить!
- А мы с Мариной всегда подаем, - сказал мальчик и пожалел, что сказал. Сразу насупился, и уши покраснели. Мать - это была мать, другая сторона, и незачем задевать ее в разговоре.
- Узнаю село родное... - пробормотал отец сквозь зубы.
Мальчик подумал, что мать, наверное, уже сидит во дворе на лавочке, ждет его. Она всегда выходила его встречать, наверное, волновалась - как он и что... Не сиделось ей в квартире.
- Давай здесь попрощаемся, - сказал он отцу.
- Почему? Я тебя до подъезда провожу...
Так и есть, мать сидела на лавочке, смотрела в ту стону, откуда они появились. Поднялась и осталась так стоять.
- Ну, дай я тебя поцелую, - сказал отец. - Будь здоров.
Мальчик не потянулся к нему, чтобы не обидеть мать, только подставил щеку. Отец сказал:
- На той неделе возьму билеты в цирк. Ну, иди. Мальчик пошел, стараясь не ускорять шаги, чтобы не обидеть отца. Даже обернулся и помахал ему - отец стоял и смотрел вслед. Мать тоже смотрела на мальчика, не в лицо, а повыше, в вихор, выбившийся из-под шапочки. Когда он наконец подошел, она молча взяла его за плечи, и они зашли в свой подъезд.
В прихожей она так же молча, с окаменевшим лицом помогла ему размотать шарф и направилась в кухню.
- Что случилось? - крикнул он вслед.
- Я была в парикмахерской... - тихо сказала мать из кухни. - Парикмахер сказал, что
у меня полголовы седой. Я поняла, что жизнь кончена, и купила себе финское платье.
- Где купила? - уточнил мальчик. Его раздражала манера матери сумбурно выражаться. - В парикмахерской, что ли?
- Нет, в ГУМе...
- А-а!.. - сказал он. - Покажи, где оно?
- Да вот же, на мне!
- А-а... Хорошо... Красиво...
Он обнял ее сзади, за пояс, прижался лицом к спине. Он быстро рос, и в этом году уже доставал ей до лопаток.
- Не бойся, Марина, - сказал он в зеленую шелковистую ткань. - Когда я стану бриться, я на тебе женюсь...
- Вот спасибо! - сказала она. - А теперь, пожалуйста, ешь быстрее и иди спать. - Опять Левая Работа?!.
...Он медленно раздевался в комнате. Стянул через голову рубашку, помахал длинными пустыми рукавами, искоса поглядывая на стену - там бесновалась немая рубашкина тень, - и, вздохнув, сел на постели. Так хотелось рассказать матери про карусельную субботу!
Про то, как в "автокроссе" они все время догоняли синюю машину, в которой сидели усатый дядька с рыжим пацаном, а потом с грохотом наехали на них и все вместе долго хохотали. Но нет, нельзя, нельзя...
Он приплелся в кухню и сел на табурет, возле матери.
- Ну?.. - спросила она, исправляя что-то ручкой на отпечатанном уже листе.
- Ты знаешь, какой бандит Сашка Аникеев?! - возмущенно спросил мальчик.
- Ну-у...
- Он говорит ужасные слова. Например -"сука", вот какое ужасное слово!
- Нормальное слово, - пробормотала мать, - если