Тест на любовь стр. 75
добавила она тихо.
— Типун тебе на язык. — Таня повела плечами.
— А что ты думаешь? Лекарства от рака пока не придумали, и, насколько я понимаю, его природа не ясна. А пока она не будет ясна, лекарства не найти. Случайность маловероятна.
Таня молчала. У нее засосало под ложечкой, как тогда, когда она ждала результат гистологии. Десять дней подряд она просыпалась с одной и той же мыслью — что у нее? Есть у нее то, страшное, что подозревали, или нет? Она не думала больше ни о чем, она молила Бога, чтобы он дал ей время вырастить Катеньку. В палате на шестерых она видела
тех, кому не дано посмотреть на своих детей, когда они станут взрослыми. Ее соседке по палате — молодой, еще недавно цветущей женщине — прописали химиотерапию. Таня в ужасе наблюдала, как день ото дня она меняется — худеет, бледнеет, пышные густые волосы теряют блеск, а глаза все чаще замирают, прикованные к одной точке. Когда к ней приходил Саша, с бледным до голубизны лицом, будто с картин художника Сомова, она смотрела на него с некоторым изумлением — а что он станет делать без нее? Боже, как он похож на того мальчика, которого она подхватила за руку и увела с их собственной свадьбы раньше времени, когда взрослое поколение дотанцовывало свой вальс под музыку на севших батарейках. Он оглядывался на дверь, словно желая у кого-то спросить разрешения — а можно ли уйти?
На свежем воздухе, настоянном на сиреневом запахе, целовала его Таня и говорила:
— Пойдем, пойдем, муж мой. Ты ведь не сегодняшний, ты ранешний.
Она знала, о чем говорила.
Эта ночь не была их первой брачной ночью. Она уже была. Раньше. Они уже давно любили друг друга…
Таня увела его тогда от пьяных голосов свадьбы в темноту, к Москве-реке, стучавшей свинцовыми водами о бетонные берега-стены. И с тех пор не отпускала его руку. А он вырывался. Потом к другой ее руке прицепилась дочка Катя, доставшаяся с большими трудностями. Так они и жили втроем — Таня в середине с раскинутыми по бокам руками…
А потом, когда она заболела, Саша, стоя возле ее кровати, смотрел на нее такими же глазами, как тогда, словно спрашивая разрешения уйти.
— Иди, иди домой, — тихо прошептала она тогда. — И жди меня… — Слезы душили, она глотала комок, застрявший в горле. Ох как не ко времени ей было умереть.
Она не умерла. Анализ обрадовал ее. Таня перевела глаза на Ольгу, которая сейчас протягивала руку ей. Так протянуть ли ей свою навстречу?
Протянуть? Значит, изменить свою жизнь. Совершенно. Броситься в воронку, которая закрутит, засосет… А если она утонет? Как же Катя?
А если она не изменит свою жизнь? Что будет с ней, с Катей? Серая монотонность. Безрадостное существование, битва за сегодняшний день сегодня, за завтрашний — завтра, и так до самой смерти? Она будет ходить на работу и сидеть с утра до вечера, думать, на что купить еду?
— Ольга, мне надо время. Ты меня просто ошарашила.
— Хорошо. Подумай, посмотри вокруг, загляни внутрь себя, я уверена, ты согласишься. Я скажу тебе больше — твоя лавка скоро лопнет. А если и нет, останешься там, денег