Тест на любовь стр. 87
и поднял на него глаза. Петруша взял листок обратно, аккуратно сложил и сунул в нагрудный карман пиджака. — Понял, да?
— Нельзя ли купить подробности? — спросил Широков.
— Чтобы их купить, никаких денег не хватит. — Петр Сергеевич бухнул кулаком по столу. — Вот я и решил с тобой повидаться. Ты психолог, шляешься по разным клиникам, консультируешь тех, кто жрет эти чертовы болеутоляющие таблетки. Пошевели мозгами, а?
Широков помолчал несколько секунд, не в силах поверить, что, кажется, они с Петрушей на этот раз сошлись в общем деле. Невероятно, но они — каждый по отдельности — подцепили по волосинке с одной и той же собачьей шкуры… Он покрутил головой — дурацкая метафора. Но что-то в ней есть. И как же трудно отыскать собаку, потерявшую всего две волосинки из миллиона! Причем, как и собака Петруши Иванова, она тоже может жить на стороне.
— Пошевелю. Кстати, я улетаю на консультацию в Прагу в конце недели.
— Да? Снова?
— Там программа по онкологии, какой у нас еще нет. Гуманный подход к людям… чрезмерно гуманный, я бы сказал…
— У тебя какая-то странная интонация.
— Да? Ты стал такой чувствительный, тонкий? Давно это с тобой, Петруша?
— А что странного?
— Никогда раньше не замечал.
— Значит, плохо смотрел. Они засмеялись.
— Петруша, завхоз наш дорогой, а не покопаешься ли ты в своих закромах? Ну, может, поищешь каких-нибудь чехов… А? И в коробочке с Юго-Восточной Азией пошурши. — Широков подмигнул. — Страна есть такая, Вьетнам… Слыхал, а? Может, там что-то? — Петр Сергеевич заерзал, кожа заскрипела. — Еще об одном одолжении я бы попросил тебя, но тут уже адрес точный. Имя тоже. Толя, мой шофер. Не трогайте его, ладно?
— Да ты что, ты что…
— И не надо за мной следить, ладно? Я знаю, я тебе многим обязан, Петруша. Но с тех пор неужели не расплатился? Неужели ты все еще сомневаешься во мне? — Петр Сергеевич пристально посмотрел на гостя. А гость продолжал: — Разве не я помог тебе раскрыть дело с сапфирами? А с мехами дельце не с моей подачи на ура прошло? Сколько славы, сколько денег тебе досталось. Мои прежние грешки — я тебе уже говорил — нынче достоинства. Выгляни-ка, Петруша, в окно. Теперь уже не из того кабинета, что прежде. Все книжки, которые ты у меня тогда отобрал, я перевел, прокомментировал и издал вполне легально. Мои комментарии на Западе перевели. Выходит, я лучше всех в мире те книжки прочитал, понимаешь?
— Но тогда те книжки ты не вправе был читать.
— Да, ты меня тогда спас. Но странно было бы тебе этим не
заняться. Это ведь труды по психологии.
— Ага, но по психологии какой?
— Как по какой? По науке.
— Да нет, ты совсем другое изучал. Ты изучал влияние психотропных средств на массовое сознание.
— А что вредного?
— Не полагалось такое изучать психологам, психиатрам и прочим психам. Только людям особенным.
— Но тебе ведь просто меня было спасти.
— Конечно, я сказал, что ты на нас работаешь. Вот теперь попробуй опровергни. — Он хмыкнул.
— Можно подумать, тебе, пенсионеру, светит маршальская звезда за успехи в поимке контрабанды.
— Именно звезды-то я и боюсь. На бетонном столбике, — хмыкнул Иванов. — Конечно, рано или поздно нам всем такую навесят.
— Да не скажи, не