Тест на прочность стр. 203
бронежилета, но передумал. Отлил, изобразив желтым цветом сложный зигзаг на снегу. Уселся впереди, шумно отдуваясь, будто вырвал только что рекордный вес.
— Трогай. Ты молодец, только вот слишком себя любишь. В остальном, скажу честно, молоток. А водила твой полное дерьмо, гони его в шею.
— Если мы в самом деле пришли к взаимному уважению, нам бы стоило отказать в уважении кое-кому другому. Например, всяким «добрым душам», которые гадят исподтишка, хотят загрести жар чужими руками.
— Интересно? — погрозил пальцем сотрудник. — Еще как интересно.
Готов он был назвать «заклятого друга» Гусева или нет, так и не удалось выяснить. Как гром среди ясного неба прозвучал характерный треск. Раздирая белую завесу, на трассу вырвался мотоциклист. Несмотря на снегопад, он был в одной кожаной безрукавке, надетой на голое тело.
— Газу! — беззвучно прошептал сотрудник.
Развернувшись, стал палить через заднее, залепленное снегом стекло. В ответ что-то ослепительно вспыхнуло совсем рядом с Гусевым, и салон наполнился удушливым дымом.
Феликсу пришлось притормозить при абсолютно нулевой видимости. Опустив стекло, он высунул наружу голову, хватая чистый воздух ртом. Разглядел впереди свернувшего с дороги мотоциклиста — тот не собирался потрошить «Ауди» в поисках мифических пятидесяти штук.
Дождавшись, пока Гоблин окончательно скроется из виду в сумрачном ельнике, Гусев выбрался наружу, отряхнул пиджак и шарф.
Из открытого окна и огромной дырищи в заднем стекле продолжал клубами валить белый дым — кажется, чадил подголовник кресла. Гусев распахнул настежь все двери и только тогда разглядел «восьмого». Выстрелом из ракетницы Гоблин спалил несчастному все лицо. Оно превратилось в черную обгорелую и дымящуюся лепешку с запекшейся от жара кровью.
Ни ужаса, ни облегчения Гусев не чувствовал.
Вот если б чуточку позже, если б мент успел намекнуть, дать хоть одну примету «доброй души».
Вообще-то, с людьми из этой конторы сегодня еще предстоит пообщаться. Обстоятельства гибели своего сотрудника менты будут уточнять особенно дотошно…
А Гоблин тем временем мчал прямиком через лес, не сбрасывая скорость ниже шестидесяти — семидесяти километров. Ели неслись на него одна за другой. Стволы с зеленоватым налетом, ветки — здоровые и больные, где иглы изъедены были какой-то бледной плесенью.
За секунду он успевал несколько раз вильнуть рулем вправо-влево, лавируя между деревьями. «Харлей» подпрыгивал на выпученных из-под земли корнях, иногда буксовал на хвойной подстилке, но в целом продвигался благополучно.
Гоблин не сожалел, что оставил в живых раненого возле оврага и еще одного человека в «Ауди». Он слишком презирал людей, чтобы ставить себе целью обязательно давить и добивать каждого. Часто без всякой причины терял интерес, и оставшийся в живых человек превращался в мелкую часть пейзажа. Стирался из памяти, едва только исчезал из виду.
* * *Тщательно спланированная операция скатилась к полной неразберихе. Сообщение о завершившейся карьере Гоблина оказалось ложным.
Дальше — больше: на трассе обнаружилась «Ауди» в облаке белого дыма. Полковник Левашов орал матом на всех, кто стоял перед ним, кто мог его слышать в эфире. Требовал поднять в воздух вертолет.
Летчики отказывались рисковать впустую — даже танк не удастся сверху разглядеть, а мотоцикл и подавно. Полковник грозился приехать к ним и под дулами автоматов загнать в «вертушку».
Парамонов с капитаном-куратором ждали указаний. Присутствие постороннего особенно бесило Левашова. Какого черта прислали