Тест на прочность стр. 67
Но тут же вспомнил о выбранной роли «насильника» и уверенно пообещал:
— Наручники не нужны, я веревкой пользуюсь.
— Она мне кожу не обдерет? — деловито осведомилась Жанна.
— Я же обещал без последствий.
Парамонов, как следователь, посещал двухмесячные курсы по психопатологии. Лектор среди прочего упомянул о мазохизме — якобы в слабой форме возбуждение от грубого подчинения и насилия присуще доброй половине женщин. В своей практике Парамонов этого не замечал. Наоборот: стоит в отделении повысить голос на какую-нибудь тетку, как она поднимает вой, закатывает истерику. А если пьянчужку какую-нибудь подтолкнуть без должной вежливости в спину, завтра сядет и настрочит жалобу по всем правилам.
Без тени возбуждения. Или в самом деле не считают ментов за мужчин? Или обстановка в отделении к эротике не располагает?
Только вышли на улицу, как появилась Лариса.
Несмотря на жару, она была в темных чулках и красной кожаной куртке на «молнии». На проколотой ноздре поблескивал золотистый шарик, еще один такой же красовался на подбородке.
— Потом она тебе покажет, где у нее еще проколото, — хихикнула Жанна, беря подружку под руку.
— А ты уже хлопнула своего коктейля? — голос у Ларисы оказался низковатым, грудным.
Парамонов ожидал, что гражданки с такими вкусами будут более женственными. Женственными во всем, начиная от форм, заканчивая голосом и манерами. Посмотришь на эту Ларису — кажется, сама мужика может выпороть, если тот напортачит.
— Куда нам, в какую гостиницу?
Идея родилась в баре, ничего заранее подготовлено не было. О гостинице не могло быть и речи. Парамонов притащил девушек к себе, объяснив, что квартира принадлежит другу.
* * *Получив положительный ответ, Гоблин назначил время и место встречи. Явившись в срок к придорожной забегаловке, представитель заказчика по кличке Лабус не обнаружил там колоритной фигуры бородача. Прождал почти час, нервно расхаживая по обочине. Метрах в тридцати разглядел на самом краю асфальта красное пятнышко величиной с пятак. От Гоблина следовало ожидать какого-то указателя, слишком он рисковал бы, в точности соблюдая условия телефонной договоренности.
Может, пятно и есть метка? Только что она означает? Оглядевшись по сторонам, Лабус махнул людям в машине. Аванс составлял вполне приличную сумму, отправлять ее без прикрытия не хотели. Вышли двое серьезного вида товарищей, явно обремененных чем-то большим, чем увесистые кулаки. Один из них не стал отходить далеко, после повторной отмашки нырнул в салон за кейсом.
Все втроем углубились в кусты. После долгих поисков там нашелся теннисный шарик красного цвета.
— Что это у него, детство в жопе играет? — просипел один из сопровождающих.
— Видел бы ты этого Гоблина в натуральном виде, — усмехнулся Лабус.
Линия между двумя точками уже задавала направление. Двигаясь по нему, отыскали кусок грязной ветоши со следами моторного масла.
— Опять красный. Он не за советскую власть, случайно, партизанит?
— Такой во все времена был бы сам за себя.
Прошли дальше по зарослям. Идеально начищенные туфли сопровождающих покрылись слоем пыли.
— Может, он до самой Москвы этих красных хреновин набросал? Ему что, катит себе на «Харлее» — вон, видишь, след.
Действительно, пристальный взгляд позволял различить в некоторых местах рисунок протектора.
— Знает, сволочь, что машина сюда не въедет, и гоняет нас пешком.
— Потише, вдруг он где-то рядом. Еще взбеленится — он же смурной.
Вдруг шибанул