Тест на прочность стр. 71
безрукавка, татуировка на голом теле, сухая ладонь, подвешенная как амулет. Делают же такие — один к одному человечья.
— Убери.
Неожиданно для себя человек с брелоком послушался властного голоса и отвел фонарь в сторону.
— К трубе присосались?
— Твое какое дело? — спросил Синицын из-за широкой спины напарника.
— Мне пару канистр. Кто-нибудь один пусть берет в зубы и за мной.
— Борзеешь, мужик, — пробасил человек с брелоком, — Если надо, попроси по-хорошему.
Что-то достав из кармана, мотоциклист поднес руку ко рту. Язычок пламени осветил клочковатую бороду и сигарету, прилипшую к нижней губе. Синицын отшатнулся:
— В своем уме? Здесь же бензин, не соляра!
— Да я тебя, придурка… — качнулся на сближение напарник, окончательно проснувшись.
Незнакомец, казалось, продолжал спокойно стоять. Но нечто похожее на увесистый молот ударило человека с брелоком по носу. Хрустнула кость, горячая жидкость потекла по губам и подбородку.
— Сейчас принесу, одну секунду, — пролепетал водитель. — Только сигарету, умоляю, потушите. Ветра нет, пары не уносит.»
Стал лихорадочно снимать шланг, не дожидаясь, пока заполнится емкость в кузове. На нервной почве забыл закрутить кран на емкости и перекрыть на трубе задвижку: бензин хлынул одновременно с двух сторон — из магистрали, конечно, с большим напором. Пока струя сведена была к минимуму, Синицын промок с ног до головы.
Сбегал за канистрами — их он каждый раз наполнял для себя. Незнакомец молчал, наблюдая, потом тихо произнес:
— Твой бензин мне ботинки залил.
Синицын выругался про себя. Ну попали две капли, это же ничто по сравнению с фонтаном, облившим его самого. Рот открывать совсем не хотелось, даже оправдываться было страшновато. Если бы мотоциклист потребовал отдать ботинки, Синицын бы с радостью исполнил и этот приказ. Потом с этим отморозком наверняка разберутся — у хозяина заправок много и работники есть всякие. Найдет кого послать, чтобы достали из-под земли.
Глаза Синицына вроде бы привыкли к темноте, но все равно он споткнулся, отправляясь с канистрами к мотоциклу. Испугался, плотно ли закрыл, прижал к себе, как родных.
— Надоел ты мне. Руки из жопы растут. Одну притащи полную, а вторую открой — сделай дорожку.
Синицын сразу понял, чем это пахнет. Прикурит снова сигарету и…
* * *До самой темноты проверка трубы не давала результатов. Только ближе к полуночи Атаман заметил впереди контур, слишком правильный для природного объекта. На таком расстоянии трудно было определить, трейлер это или небольшое строение с плоской крышей.
Соскочив с пассажирского места медленно катящегося «Урала», Терпухин велел заглушить на всякий случай оба движка.
— Прогуляюсь в ту сторону. Не слезайте, будьте наготове.
Шагов через двадцать узнал машину, уже виденную на заправке. Вот, значит, где устроили потайной отвод. Разумно: с одной стороны, достаточно удобный съезд с дороги, с другой — место оттуда плохо просматривается.
Вылезать на освещенный луной участок Атаман не спешил, ночные охотники за бензином не слишком сильно его интересовали. Пускай затоварятся и уберутся, тогда можно будет внимательно осмотреть место — нет ли где едва заметных следов «Харлея»?
Присев на корточки, Терпухин прислонился спиной к трубе. Сорвал травинку, покусывал в ожидании. И вдруг отчетливо услышал характерный клекот. Знаменитейший на весь мир мотоцикл, которых не так уж много на всю Россию.
Звучит, как хищная, выкованная из стали птица,