Тетраграмматон микрорая стр. 129
что-то в этом роде, но поздно. Лёха уже выехал.
— Всё, да? — тихо спросила она, но тихий плач не спешил возвращаться.
— Получается, да.
— И никто теперь ничего не поделает?
— Маша, он лучше меня в сто раз, он хотел, чтобы была семья, ребёнок, он уже всё-всё себе понял и решил. Он станет лучшим папой на свете. Для твоей лапушки, а там кто знает, вы же не остановитесь на достигнутом?
Маша смутилась, но хихикнула и засопела.
— Может, и нет. Но почему? Почему она на него похожа, а не на тебя? Я же хотела, чтобы…
— Ты меня просто идеализировала, любимая, вот и всё. И как будто случайно всё получилось не так, как мы оба вначале хотели. Нужно быть осторожнее с желаниями. И со словами. Знаешь, ведь даже взгляд оставляет след.
— Но я люблю тебя.
— И я.
— Да что же ты за человек такой, что так поступаешь? Это же как меня надо любить, а? Это за что же мне горюшко-счастье такое, что не ты будешь рядом? Господи, милый, за что, за что, почему?
Она снова заплакала, и я совсем не знал, чем её утешить. Разве что шуткой?
— Ты спрашиваешь, что я?
— Угу, — донеслось сдавленно и слёзно.
— А я Дубровский.
Она засмеялась, но смех не пересилил слёзы.
— Смешной ты, — плач мешал словам, и звучали они прерывисто, — А вот знаю, кто ты. Песня есть такая. У Бутусова.
Всего золота мира мало
Чтобы купить тебе счастье
Всех замков и банков не хватит
Чтобы вместить твои страсти
Невозмутимый странник
Неустрашенный адом
Ты — Человек без имени
Мне страшно с тобою рядом
Ты проснулся сегодня рано
И вышел на большую дорогу
И тотчас все ракетные части
Объявили боевую тревогу
И если случится комета
Ты ее остановишь взглядом
Ты — Человек без имени
Я счастлив с тобою рядом
Возьми меня, возьми
На край земли
От крысиных бегов
От мышиной возни
И если есть этот край
Мы с него прыгнем вниз
Пока мы будем лететь
Мы будем лететь
Мы забудем эту жизнь.
Маша плакала и пела. Мне казалось, что звучит музыка. Пели дуэтом. Маша и Бутусов, но Маша в реальности, а певец в моей памяти. Странно, и правда песня про Мирокрай. А вот про меня ли? Это со стороны виднее. Маше виднее, и не важно, как трудно глазам смотреть из-за слёз. Сквозь ниточку видно всё на свете, она тонкая и невесомая, а вон сколько может вместить. Не собрать, не сосчитать.
Из телефона продолжался голос Маши:
Всех женщин мира не хватит
Чтобы принять
твои ласки
Всем стрелам и пулям армий
Ты подставишь себя без опаски
Непокоренный пленник
Не замечающий стражи
Ты — Человек без имени
Нагой человек без поклажи
Песня кончилась, и мы замолчали. Долго слушали дыхание друг друга, смотрели в никуда, и видели лица. Может, смотрели вглубь себя, и там отражались, преломлялись друг в друге.
— Теперь всё, — поставила точку Маша, — Сейчас ты введёшь имя, и что-то случится.
— Я не знаю, что, будет, — это честный ответ, но в голосе не было страха. Что там? Кто знает? Даже в Граале вряд ли найдётся ответ. Но я знаю, какое имя надо ввести.
— Мы ещё встретимся? —