Техасский рейнджер стр. 3
его наследия, — никогда не упускай ее из-под контроля!
— Все, что ты говоришь, очень хорошо, дядюшка, — возразил Дьюан, — но выходит, что бегство — единственный для меня выход, а я на это не пойду. Кол Бэйн с компанией уже выставили меня трусом. Ведь он утверждает, будто я боюсь выйти с ним один на один. Какой мужчина в этой стране может перенести такое? Кроме того, Кол когда-нибудь попросту подстрелит меня сзади, если я не встречусь с ним лицом к лицу.
— Так что же в таком случае ты собираешься делать? — поинтересовался старик.
— Я еще не решил — пока.
— Да, но ты к этому приближаешься, и чертовски быстро! Проклятое наследство действует в тебе! Сегодня ты не такой, как всегда. Я ведь вижу! Обычно ты выходишь из себя, теряешь самообладание и несешь всякую чушь. Вот тогда-то я за тебя не боюсь. Но теперь ты вдруг стал чересчур спокойным, хладнокровным и слишком задумчивым. И мне не нравится блеск в твоих глазах. Он мне напоминает твоего отца!
— Хотел бы я знать, что посоветовал бы мне отец сегодня, если бы был жив и находился здесь, — задумчиво проговорил Дьюан.
— А ты как думаешь? Чего ты мог бы ожидать от человека, который в течение двадцати лет ни разу не надел перчатку на правую руку?
— Что ж, едва ли он сказал бы много. Отец вообще был неразговорчив. Зато он многое бы сделал. И я думаю, что, пожалуй, отправлюсь в город, и пусть Кол Бэйн меня найдет, если ему так хочется.
Последовало долгое молчание, во время которого Дьюан сидел, опустив глаза, а дядя, казалось, был погружен в грустные раздумья о предстоящей печальной судьбе. Когда, наконец, он повернулся к Дьюану, лицо его явственно выражало неодобрение, но вместе с тем в нем светилась одухотворенная решимость, свидетельствовавшая о том, что дядя и племянник были одной крови.
— У тебя быстрая лошадь — самая быстрая из всех, каких я знаю в этой стране. После встречи с Бэйном поскорее возвращайся домой. Я уложу для тебя седельные сумки и приготовлю лошадь.
С этим он повернулся на каблуках и вошел в дом, оставив Дьюана переваривать в мозгу столь неожиданный итог своих рассуждений. Бак раздумывал о том, действительно ли он разделяет мнение дяди о возможных результатах его стычки с Бэйном. Мысли его на сей счет были весьма неопределенными. Но в момент окончательного решения, когда он твердо сказал себе, что должен встретиться с Бэйном, такая буря разноречивых чувств нахлынула на него, что ему показалось, будто его трясет, как в лихорадке. Впрочем, ощущение это
таилось глубоко внутри и внешне ничем не проявлялось, ибо руки его оставались неподвижными, словно высеченными из камня, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не боялся ни Бэйна, ни кого-либо другого; но неопределенная боязнь себя самого, той странной и неодолимой силы, которая таилась внутри него, заставила его задуматься и покачать головой. Похоже было, что он не сказал еще своего последнего слова. Казалось, он с трудом преодолевает нежелание, препятствовавшее его решению идти на встречу с Бэйном, но некий голос, некий зов издалека, нечто такое, что находилось вне его и было ему неподвластно, принуждало его поступать именно так. Этот