Техасский рейнджер стр. 357
на месте.
— Постой, Додж, и вы все погодите, — запротестовал Флетчер. — Дайте мне сказать, поскольку я вижу, что меня здесь неправильно понимают!
Его увещевания не ослабили напряжения.
— Ладно, валяй. Говори, — сказал Поггин.
Флетчер обернулся к Дьюану:
— Приятель, я принимаю на себя то, что ты встретил здесь врагов, тогда как я уверял тебя, что ты встретишь друзей. Это моя вина. И я буду вместе с тобой, если ты позволишь.
— Нет, Джим, — ответил Дьюан.
— Но зачем ты пришел без моего сигнала? — в отчаянии выпалил Флетчер. Он не видел в этой встрече ничего, кроме катастрофы.
— Джим, я никому не навязываю своего общества. Но если меня очень хотят видеть…
Флетчер остановил его жестом поднятой руки. Затем он с грубоватым достоинством обернулся к Поггину:
— Погги, он мой друг, и сейчас он немного не в себе. Я никогда не говорил ему ничего такого, что могло бы его обидеть. Я только сказал, что Нелль недолюбливает его так же, как и меня. Теперь как ты скажешь, так и порешим. Я никогда в жизни не подводил тебя. Вот мой друг. Я ручаюсь за него. Поддержишь ли ты меня? Ведь черт знает, что может произойти, если не поддержишь! А у нас еще такое большое дело на руках!
Пока Флетчер мучительно преодолевал трудности в выражении своих искренних доводов и убеждений, Дьюан не сводил глаз с Поггина. В нем было что-то львиное. Он был рыжеволос и, казалось, пылал каким-то внутренним всепоглощающим огнем. В нем таилось нечто притягательное, очаровывающее, как в живом пламени костра. С точки зрения физической это был крепкий мужчина отличного телосложения, с превосходно развитыми мышцами, выпирающими из-под одежды, с великолепной головой и лицом жестокого, свирепого, желтоглазого ягуара.
Глядя на этого странного человека, невольно ощущая его необычную и страшную силу, Дьюан впервые в жизни почувствовал внутреннюю холодную дрожь. В нем словно зазвучал тревожный колокол, заставивший замереть его сердце. Прежнее инстинктивное пламя в крови, вспыхнувшее в нем, не уняло этой дрожи. Он понял. Он постиг нечто, значительно более глубокое, чем обычно доступно разуму. И он возненавидел Поггина.
Сейчас этот человек обдумывал предложение Флетчера.
— Джим, я придерживаюсь того же мнения, как и прежде, — сказал он. — Если Фил не станет поднимать шум и не приведет значительных доводов против, — что ж, будем считать дело улаженным, и твой приятель сможет вступить в игру.
Взоры всех присутствующих обратились к Неллю. Он был бледен, как смерть. Он засмеялся, и всем, кто услышал этот смех, стало ясно, что гнев и ненависть в нем не уступают его убежденности в том, что он является хозяином положения.
— Поггин, ты ведь игрок, не так ли, — козырный туз, самая верная рука во всей Большой Излучине, — проговорил он с язвительной насмешкой. — Ставлю все свои деньги против чумазого песо, что смогу сдать тебе карты, которыми ты побоишься сыграть!
— Фил, ты несешь чепуху, — проворчал Поггин с упреком и угрозой одновременно.
— Если есть что-нибудь такое, чего ты не любишь, то это человек, притворяющийся не тем, кем он является на самом деле. Верно?
Поггин утвердительно кивнул, хмурясь от постепенного накапливающегося раздражения.
— Так вот, новый приятель Джима — этот Додж, — он не тот, за кого себя выдает! Ого-го! Он другой, совсем