Технокосм стр. 12
похожие на пролитую ртуть шарики, а вода снова стала прозрачной. Ещё секунда — и шарики слиплись в один большой шар, который стал подниматься к поверхности воды, прошёл сквозь неё и поднялся в воздух над столом. Поверхность шара была зеркальной, за исключением чёрного «зрачка». Шар повернулся на 360 градусов, как бы осматривая этим «зрачком» комнату вокруг себя. Затем на противоположном конце шара возникло отверстие, через которое со свистом стала вырываться струя воздуха. Словно проткнутый воздушный шарик, повинуясь реактивной тяге струи, шар вылетел в открытое окно и, оказавшись над поверхностью океана, камнем рухнул вниз, в воду.
Несколько секунд Левшов ошарашено молчал. Умом он
понимал, что он сейчас увидел — миллиарды нанороботов, способных координировать свои передвижения и быстро соединяться друг с другом, образуя макроскопические объекты. Но скорость, с которой они это делали, говорила о непостижимых объёмах и скоростях обработки и передачи информации, о фантастических источниках энергии, питавших этих роботов.
Наконец Левшов снова обрёл голос:
— Почему Вы не отослали образцы воды на исследование в Москву?
— Бесполезно. Они либо находят способ сбежать, либо саморазрушаются через несколько часов. Но это ещё не самое интересное, — капитан взглянул на часы. — Через десять минут заход солнца, и вскоре после заката синоптики обещали небольшой дождь. Пройдёмте на верхнюю палубу. Я обещаю Вам незабываемое зрелище.
… Они долго стояли на палубе, словно заворожённые, не обращая внимание на хлеставший по их лицам дождь. Всё их внимание было приковано к двум гигантским столбам света, пробивавшимся сквозь облака и соединявшим небо и океан. Когда дождь усиливался, столбы начинали светиться ярче, компенсируя рассеяние света на каплях воды. Один столб уходил из излучателя в космос, другой падал с небес на тарелку параболической антенны. И снова Левшов поймал себя на том, что умом он понимает то, что видит, но поверить всё равно не может. Объёмы информации, прокачивавшиеся через эти столбы света, должны были превосходить все мыслимые каналы связи, известные человечеству. Сколько тысяч (миллионов?) томов в секунду? Или, может быть, объёмы прокачиваемой информации действительно надо было измерять не в томах, а в сознаниях? Сколько разумных душ в секунду?
Вместе с обычным дождём на Землю лился ливень информации из космоса. Но информация была такой же нечитаемой для землян, как египетские иероглифы до обнаружения Розеттского камня. Уже в первые дни после обнаружения сигнала стало ясно, что он не предназначен для расшифровки чужими. Это был максимально эффективный код, близкий по своим характеристикам к белому шуму. И в нём не было никаких намёков на то, что пришельцы желают поделиться с землянами ключом к этому шифру. Вся мудрость Вселенной была здесь, рядом, но так же недоступна, как если бы она находилась за тысячу световых лет отсюда.
Через несколько минут физик всё же возобладал в Левшове над лириком:
— Товарищ капитан! На Вашем корабле, конечно, не найдётся прибора ночного видения?
— Обижаете, товарищ учёный! На нашем корабле найдётся всё!
Как Левшов и предполагал, через прибор ночного видения столбы света просматривались ещё чётче. Связь действительно шла не только в видимом, но и в инфракрасном диапазоне. И это помимо радиоканала, первоначально обнаруженного спутниками-шпионами. Но в инфракрасном диапазоне Левшов увидел ещё кое-что, от чего ему сделалось немного не по себе. Тонкая прямая ниточка инфракрасного