Технологии изменения сознания в деструктивных культах стр. 108
не было у моего отца. Он был ясновидящим и занимал высокое положение. Мой отец, бизнесмен, постоянно повторял мне, что ни одна личность не в состоянии изменить этот мир. А руководитель утверждал, что даже один человек – это сила, способная переделать мир. Мой отец, очень искренний и откровенный человек, никогда не отличался ни религиозностью, ни особой эмоциональностью, а руководитель был очень религиозным и экспрессивным человеком. Я просто позволил ему занять место отца. Силу и харизму, которую я безуспешно искал в отце, я нашел в этом человеке, который успешно мной манипулировал. Он сделал меня одним из своих непосредственных учеников и внимательно следил за моими успехами. Если раньше я не любил «коллективизм» и всячески избегал группового общения, то сейчас я почувствовал особую прелесть «единомыслия».
На групповых сессиях нам внушали, что Мун – мессия, поэтому никто не ставил под сомнение его божественный дар.
Мунисты умели обрабатывать учеников, превращая их в преданных, самоотверженных и дисциплинированных роботов, которые не должны сомневаться, анализировать или обсуждать приказы. Как и остальные члены секты, я стремился неукоснительно выполнять приказы руководства, подавляя «истинную личность» в угоду новому «я». Мной блестяще манипулировали, а я манипулировал другими людьми, и все это делалось «во имя» и «именем» Бога.
Три месяца после вступления в ЦО я изучал методику преподавания «Божественного Принципа» на вводных лекциях для новичков. За это время я завербовал двух людей, ставших моими «духовными детьми». Мне велели бросить институт, работу в ресторане и переехать в загородный центр. Теперь я все время ходил в костюме с галстуком и коротко стригся. По требованию руководства я выполнил сорокадневный «обет», добровольно обязуясь не общаться с семьей и друзьями ни лично, ни по телефону. Мне велели принести в жертву «Исаака». Так мунисты называли то, чем дорожил человек до вступления в секту. Моим «Исааком» была поэзия. Я разорвал и выкинул все свои сочинения, четыре сотни исписанных страниц.
Когда я официально бросил институт, меня отправили туда на вербовку новых членов. Руководители пообещали, что в следующем году я смогу восстановиться в институте и закончить обучение. Когда я рассказал им о желании преподавать, мне сказали, что через несколько лет они планируют открыть университет, в котором я буду читать курс лекций.
При вербовке в институте мы применяли разные тактические приемы: устраивали «политбои» и поэтические вечера, читали лекции на интересные темы и показывали фильмы. Я стал фанатиком, все время находился в состоянии сильного психического напряжения, физической усталости и эмоциональной перегруженности. Я спал не более трех или четырех часов в сутки. Практически весь первый год
в ЦО я читал лекции и занимался вербовкой. Иногда я выходил на улицу с другими мунистами продавать цветы и другие безделушки, чтобы собрать деньги для общины. Я научился поститься и выдерживать трехдневные голодовки. Позже я должен был пройти три недельных поста как часть процесса очищения.
Теперь я очень серьезно относился к любому поступку, поскольку помнил о духовных последствиях всего, что делаю. Все мои действия казались мне целесообразными. Я лез из кожи, чтобы стать «совершенным сыном» «истинных Родителей» – послушным и верным (это были две главные добродетели).
Нам внушали, что секс, не благословленный божьей милостью, – это самый страшный грех, который совершает