Тигель стр. 82
котелком и чашкой, а потом село напротив. Длинные полы одежды распластались, легли широкими складками.
– Не могу, – проговорил Креж. – Слишком тяжело. Нет сил.
– Ешь! – Нво улыбнулось, сложило руки, будто в молитве. Тонкие крылья вздрогнули и замерли. – Будешь есть – будут силы!
А если спорить – их совсем не останется. Креж вздохнул, напрягся и сумел сесть. С трудом поднял ложку, зачерпнул варево. Оно обожгло язык, в горло хлынул терпкий вкус, и тут же голод скрутил внутренности. Креж склонился над подносом и опомнился, только когда показалось медное дно котелка.
Смех разлетелся по комнате, как перезвон колокольчиков.
– Лучше? – Крылья Нво снова забились, на них вспыхивал солнечный свет. – Скоро все будет хорошо, будет прекрасно!
Почти сорвался едкий ответ: «У тебя и так все прекрасно, тебе рабство дороже свободы». Но Креж сдержался. Спросил вместо этого:
– Грах не накажет тебя? За то, что помогаешь мне?
Взгляд Нво стал изумленным, огромные глаза посветлели, почти утратили цвет.
– Грах прислал меня! – пропело существо. – Велел накормить Крежа! Грах заботится о нас, Грах нас любит! Не бойся, он простит тебя!
Креж прислонился к стене, закрыл глаза, чтобы не смотреть на Нво.
Шаман вернется, опять начнет расспрашивать. И не угадаешь, какую пытку придумает на этот раз. Долго ли Креж вытерпит? В конце концов все равно расскажет о том, что случилось.
Креж сжал зубы, отогнал эти мысли. Нет, он научится обманывать Граха, не выдаст ни Риза, ни Ицу.
Вскоре Грах и правда появился, но ни о чем не спросил.
Сперва из глубины дома донеслись его шаги. Креж застыл, в ужасе слушал, как они приближаются. Нво встрепенулось, подхватило поднос с пустой посудой, пропело прощальные слова и устремилось прочь.
Застонала половица, и в комнату вошел Грах. Высокий, в длинном рыжем плаще, в огромных рукавицах и ботинках на тяжелой подошве. Поднял руку, и клеймо на плече Крежа полыхнуло в ответ. Но боль тут же превратилась в золотые лучи: они скользнули по коже, влились в кровь. Долгожданное тепло, чистая сила.
Креж закрыл глаза. Нельзя упустить это мгновение: тяжести нет, сердце бьется ровно, исчез колючий холод, и жизнь видится беспечальной и светлой. Но шаман не делится силой просто так. Сейчас он заговорит, назовет свою цену.
– Идем, – сказал Грах. – Отправишься со мной в пустыню.
Креж вздохнул, поднялся и пошел за шаманом. Шаги давались так легко, будто Креж родился в нижнем мире и другой жизни не знал. Даже цвета перестали удивлять: что странного в алом рассвете, в красноватых бревенчатых стенах, в ржавых оттенках одежды? Вот только голова кружилась.
Такое бывало и раньше. Сила Граха захлестывала, отгоняла печаль и боль. Сам он казался не жестоким тюремщиком, а другом, которому можно открыть душу. Но Креж всегда помнил: это обман, шаманская ловушка.
Одна комната, вторая, длинный коридор. Из-за занавески выглянул незнакомый синий дух, сверкнул любопытными глазами. Грах толкнул входную дверь – внутрь хлынул запах пустыни. Даже здесь, в деревне, от него не спрятаться.
Или, может, деревня исчезла за эти годы, осталось только жилище шамана?
Креж шагнул на крыльцо и поспешно огляделся. Почти поверил, что увидит развалины и ряды надгробных камней – следы катастрофы, с которой Грах не справился. Когда Креж оказался здесь впервые, Грах считался