Тимур и его команда (сборник) стр. 191
закружилась, он зашатался и прислонился к стене.
«Пропал совсем…» – подумал он еще раз, уже совсем теряя сознание.
Колени его подкосились, и он упал, уже не услышав, как загрохотали по лесу выстрелы подоспевших и открывших огонь милиционеров.
XXIПроснулся Дергач в больнице. И первое, на что он обратил внимание, – это на окружающую его белизну. Белые стены, белые подушки, белые кровати. Женщина в белом халате подошла к нему и сказала:
– Ну, вот и очнулся, милый! На-ко, выпей вот этого.
И, слабо приподнимаясь на локте, Дергач спросил:
– А где Хрящ?
– Спи… спи… – отвечала ему белая женщина. – Будь спокоен.
Словно сквозь сон видел Дергач какого-то человека в очках, взявшего его за руку.
Было спокойно, тепло и тихо, а главное – все кругом такое белое, чистое. От черных лохмотьев и перепачканных сажей рук не осталось и следа.
– Спи! – еще раз сказала ему женщина. – Скоро выздоровеешь и уже скоро теперь будешь дома.
И Дергач – маленький бродяга, только огромными усилиями воли выбившийся с пути налетчиков на твердую дорогу, – закрыл глаза, повторяя чуть слышным шепотом: «Скоро дома».
Через день Яшка и Валька были на свидании у Дергача. Оба они были одеты в огромные халаты, причесаны и умыты. Дергач улыбнулся им, кивнув худенькой, остриженной головой. Сначала все помолчали,
не зная, как начать разговор в такой непривычной обстановке, потом Яшка сказал:
– Дергач! Выздоравливай скорей. Граф арестован, он оказался настоящим графом. Они вырыли под пальмой ящик, спрятанный старым графом перед тем, как бежать к белым. В ящике много всякого добра было, но из-за тебя все успели захватить наши милиционеры. Ты выходи скорей, все мальчишки будут табунами за тобой теперь ходить, потому что ты герой!
– А Хрящ где?
– Хрящ убит, когда отстреливался.
– Дергач, – несмело сказал Валька, – а твоих домашних по объявлению разыскали. И тебе хлопочут пионеры билет. А Волк кланяется тебе тоже… Он очень любит тебя, Дергач.
Дергач вздохнул. По его умытому, бледному еще лицу расплылась хорошая детская улыбка, и, закрывая глаза, он сказал радостно:
– И как хорошо становится жить…
1929IИз травы выглянула курчавая белокурая голова, два ярко-синих глаза, и послышался сердитый шепот:
– Валька… Валька… да заползай же ты, идол, справа! Заползай сзаду, а то он у-ч-ует. Густые лопухи зашевелились, и по их колыхавшимся верхушкам можно было догадаться, что кто-то осторожно ползет по земле.
Вдруг белокурая голова охотника опять вынырнула из травы. Свистнула пущенная стрела и, глухо стукнувшись о доски гнилого забора, упала.
Большой, жирный кот испуганно рванулся на крышу покривившейся бани и стремительно исчез в окне чердака.
– Ду-урак… Эх, ты! – негодуя, проговорил охотник поднимающемуся с земли товарищу. – Я же тебе говорил – заползай. Там бы сзаду как удобно, а теперь на-ко, выкуси… Когда его опять уследишь.
– Заползал бы сам, Яшка. Там крапива, я и то два раза обжегся.
– «Крапива»! Когда на охоте, то тут не до крапивы. Тебе бы еще половик подостлать.
– А раз она жжется!
– Так ты перетерпи. Почему же я-то терплю… Хочешь, я сейчас голой рукой ее сорву и не сморгну даже? Вру, думаешь?
Яшка вытер влажную руку, выдернул большой крапивный куст и, неестественно широко вылупив глаза, спросил, торжествуя:
– Ну что, сморгнул? Эх ты, нюня.
– Я не