Тимур и его команда (сборник) стр. 207
пробует вывернуться:
– Врет он, товарищ судья! Куры только помяты были, а вовсе еще живые; я их, конечно, зарезала и продала.
– Та-ак! – растягивая слова и хитро сощуриваясь, говорит судья. – Значит, вы утверждаете, что зарезали своих живых кур и продали их на базаре… Но позвольте: о чем же тогда может быть иск?
Зал дружно смеется, а Яшка чуть не взвизгивает от удовольствия. Яшка наверняка знает, что Волк задушил кур, но после того как Степка сболтнул, что их продали на базаре, Степкиной матери никак не возможно утверждать, что она продала дохлых кур.
– Ух! – кричит он, через некоторое время выходя из суда. – Наша взяла.
А позади разозленная лавочница говорит тихонько Степке:
– Погоди, вот домой придем, я тебя выдеру, покажу я тебе, как языком брехать! – И, поворачиваясь к Яшкиной матери, она кричит сердито: – А вы скажите своему сорванцу, чтобы он не безобразничал! Утром отворяю кладовку, да так и обмерла – по всему полу ящеры шмыгают. Знаю я, кто это с огорода через окошко напускал.
Но Яшка дергает мать за подол и говорит ей убедительно:
– Не верь, мама! Что я, змеиный укротитель, что ли? Я и сам всех ящеров и змеев хуже смерти боюсь.
XIВ предыдущий вечер Дергач, захватив нанизанную на бечевку козлятину, пустился бежать к «Графскому».
В подвале стоял уже полумрак. Дергач зажег свечу и, кинув кусок мяса всегда голодному Волку, улегся на охапку сена и опять вынул фотографию.
– Так вот он кто! – прошептал Дергач. – А я думал, что это только кличка у него… В эполетах… А теперь до чего дошел человек… Так, значит, это его вся усадьба была…
Дергач сунул карточку в карман и, уложив с собою теплого, плотно закусившего Волка, закрыл глаза.
Под сводами каменного подвала стояла мертвая тишина. Слышно было колотится равномерно сердце Волка да шуршит под окном на пруду тростник.
Дергач уснул. Спал он крепко, но беспокойно. Во сне он видел пальму, а под пальмой Яшку.
«Иди сюда», – звал Яшка. И вдруг Дергач увидал, что это вовсе не Яшка, а сам грозный налетчик Хрящ стоит и манит его пальцем: «А ну, пойди сюда, пойди сюда… А почему ты захотел быть домушником, а зачем ты бросил стремя?»
Дергач хотел крикнуть, но не мог; хотел бежать, но трава заклеила ноги; он рванулся и… открыл глаза.
Волк стоял рядом. Видно было, как зеленоватыми огоньками горели его глаза. Дергач погладил собаку и почувствовал, что каждый мускул ее напружинен и напряжен.
– Ты чего? – спросил Дергач шепотом и, прислушиваясь, уловил где-то далеко вверху еле слышный шорох.
«Это совы гоняются за летучими мышами, – подумал он. – Кто сюда ночью придет. Ложись, Волк, ложись… Никого нет. Мы одни».
И, крепко обняв собаку, он полежал еще немного с открытыми глазами, потом уснул и больше не просыпался до рассвета.
XIIДергач ответил Вальке, что никакого света он в верхних комнатах не зажигал. Но при этом он так смутился и нахмурился, что это не ускользнуло от глаз мальчуганов.
– Я думаю податься завтра отсюда, – совершенно неожиданно заявил он.
– Куда податься? Зачем, Дергач? Разве тебе здесь с нами плохо?
Дергач помолчал… Видно было, что он колеблется и хочет что-то сказать ребятам.
– Все туда же, – вздохнув, проговорил