Тинкер стр. 154
зевком превратить себя в котлету. Но неужели — у Тинкер это в голове не укладывалось — Ветроволк подарил ей огромную власть? Почему ей? Любая эльфийка, из числа тех, что она здесь видела, возможно, и не равна ей по интеллектуальному уровню, но молода и красива. Почему за последние сто десять лет Ветроволк не влюбился ни в одну из них? Черт, ведь и Воробьиха крутилась у него прямо под носом, и к тому же она отмечена знаком gay.
Тут Тинкер пришло в голову, что хотя внешне Воробьиха не хуже эльфийских аристократок, она по-прежнему относится к низшей касте.
— А Воробьиха имеет доступ к этим камням?
— Нет. Генетически она не домана.
— Почему?
— Потому что это больше не практикуется. — Ветроволк подал Тинкер руку, и они пошли к воротам. — Да, когда-то давно мы свободно поднимали низкокастовых на уровень способностей домана. Но это происходило во время войны. Теперь мы так не поступаем.
— А как же я?
— Ты была человеком, простой смертной. Это два абсолютно разных случая. Жестокая необходимость в сравнении с простым удобством.
У ворот их встретили и бесшумно двинулись следом две тени в форме секаша. Тинкер со стыдом поняла, что одна из них — Солнечное Копье. Пришла ли она с Ветроволком или, спустившись с балкона, опекала Тинкер с самого начала? Что, черт побери, могла подумать о ней эта женщина, видя, как она бегает в темноте и кидается сапогами в Ветроволка? Тинкер поморщилась, как от боли, и припомнила весь разговор с Ветроволком. На каком языке они спорили? На английском. Слава богу.
— А ты можешь… Пожалуйста… Можешь мне объяснить, что ты все-таки со мной сделал? В целом.
— Ты уверена? Это разговор не из легких. Ты столько испытала, что тебе тяжело будет это слушать.
— Ничего. Я хочу знать.
— Прекрасно. Я использовал чары превращения, активируемые моей спермой, и принял меры предосторожности против радикальных изменений оригинала. Это чародейство считается совершенно безопасным. Много тысяч лет назад основу его разработал клан Кожи, и с тех пор оно только совершенствовалось. Я принял все меры предосторожности, чтобы оно стало абсолютно безопасным.
— Какие меры предосторожности?
— Абсолютной гарантией против возможной контаминации была твоя девственность.
Она вспыхнула:
— Ты шутишь!
— Нет. Для любого чародейства необходим ключ-источник. Сперма лучше всего. По самой своей природе, она модель жизни. — Значит, догадка Лейн была верна! — А вот наличие двух источников грозило бедой.
— Но ведь девственность — не обязательное условие. Достаточно одного-двух дней воздержания.
Ветроволк покачал головой.
— Сперма мужчины остается активной от трех дней до недели. Сперма эльфа — почти год.
— Год?
— А у того, кто эльф лишь наполовину, — полгода.
— Год? Целый год?
— Таков побочный, и не всегда приятный, эффект бессмертия, — признал Ветроволк. — Поэтому, в частности, мы не такие бабники, как люди.
— Да, в таком случае превращение — рискованное мероприятие.
— Но ты была девственной, и я не волновался. — Он легонько коснулся пальцем кончика ее уха. — Ты моя и только моя.
Они добрались до «своих» апартаментов.
Не доходя до спальни, Тинкер остановила его:
— Ты… Мы… Там только одна кровать.
Он поднял голову.
— В твоей спальне? Да.
— А у тебя другая спальня?
Не говоря ни слова, он распахнул перед ней дверь. Несомненно, это спальня принадлежала
Ветроволку: