Тинкер стр. 170
драгоценных сапфиров, а лазоревого цвета электрической искры. Теперь она увидела наконец, что это были совсем не человеческие глаза: слишком яркие, миндалевидные, с толстыми-претолстыми и длинными-предлинными ресницами. Эти глаза смотрели на нее с той же смертоносной отчужденностью, как, наверное, смотрело бы электричество…
Глава 14
ЛУНА ОНИ
Тинкер проснулась с тяжелой головой и изумленно уставилась на чужой потолок. Несколько минут она тупо смотрела на обычную белую штукатурку. Что-то не так… Потом она почувствовала, что по ее лбу ползет длинноногий, тонконогий паук. Тинкер резко вскинула руку, хватила себя выше бровей: пальцы поймали пустоту. Ноги были прикрыты тонкими простынями. И по ним тоже никто не ползал. Она села и обнаружила, что лежала на футоне, вровень с полом. Гнездышко из простыней, одеял и подушек казалось таким уютным, что она чуть было не нырнула в него обратно. Но что-то ее встревожило, и она снова подняла глаза к потолку. Такой же ровный и белый. Или не такой же? У нее появилось смутное ощущение, будто что-то изменилось, но только она никак не могла понять, что именно.
В нескольких футах от матраса возвышалась каменная стена с глубоко врезанным окном. Сидя на полу, Тинкер видела за стеклом лишь полоску голубого неба. Она поползла к стене, чувствуя, что руки и
ноги стали какими-то слишком легкими и почти не слушаются ее. Она выглянула в окно и разинула рот.
До самого горизонта раскинулся город: бесконечные массивные каменные дома с красными черепичными крышами. Что-то похожее она видела в фильмах на военную тему. Мучительно вглядываясь в пейзаж, Тинкер наконец распознала реки Аллегени и Мононгаэла, которые, сливаясь, дают начало Огайо, и поняла, что находится на горе Вашингтона, недалеко от квартиры Масленки. Вот только реальность сместилась. Как бы ни назывался раскинувшийся внизу город, это был не Питтсбург.
— Тебе интересно, где ты очутилась?
Тинкер оглянулась и увидела одетую в кимоно женщину, которая сидела в дальнем конце комнаты, подогнув под себя ноги, и наблюдала за ней. Она что, и раньше тут сидела? Мозг Тинкер был все еще так затуманен наркотиком, что она не могла это вспомнить.
— Нет, — ответила Тинкер. Она соврала — на самом деле ей до смерти хотелось это узнать, — но лишь потому, что женщина хотела услышать от нее обратное.
— Упрямство ни к чему не приведет, — заметила та.
— Это все, чем я сейчас располагаю, так что мне без него никак.
Тинкер снова стала смотреть в окно. Это не была ни Земля, ни Эльфдом, а что-то за пределами Эльфдома. Судя по комнате, в которой она находилась, по узким петляющим улочкам и отсутствию какого-либо внешнего признака машин, технологический уровень этой реальности едва ли превосходил эльфдомский. Но здесь, в отличие от мира эльфов, как и на Земле, была актуальна проблема перенаселения.
— Ты на Онихиде, — сказала женщина. — Отсюда не убежишь.
Да, решетки на окнах ни к чему: весь мир — тюрьма. И все же Тинкер стала изучать возможности побега. Здание, в котором она находилась, продолжало дальневосточную тему, но в масштабе крепости. Внешняя стена, сложенная из массивных камней, накрепко соединенных известковым раствором, могла бы ужаснуть самых опытных скалолазов: падать пришлось бы футов тридцать-сорок, а один-единственный ложный шаг удлинил бы протяженность свободного полета еще