Тиски доктринерства стр. 27
не раздувались ветром, он стал подниматься.
Как ни странно, первые двадцать ступенек-скоб оказались самыми трудными. Он поднимался ровным темпом, не останавливаясь и не глядя ни на что, кроме следующей ступеньки. У него не было боязни высоты, но опыта подобного подъема он не имел. Перехватывая скобы руками, он ощущал вибрацию мачты при каждом новом шаге.
Добравшись до самого верха, он с удовольствием уселся на пол площадки. Он прислонился к ограждению и почувствовал прохладу обдувавшего спину ветерка.
Чтобы насладиться им, Уэнтик снял белый халат.
Пока восстанавливалось дыхание, появился озноб; он встал на ноги и оглядел долину.
Доминирующее положение занимала темная громада тюрьмы. На расстоянии и с высоты она выглядела уродливой и старой, грязные бетонные стены отражали рассеянный свет затянутого сплошной облачностью неба со скучной монотонностью, которую Уэнтик находил отвратительной. Крыша была деревянной, окрашенной или покрытой чем-то, что выглядело темно-коричневыми полосами. С интервалом двадцать метров по периметру на крыше были сооружения, напоминавшие брошенные сторожевые будки.
Всмотревшись в южный горизонт, Уэнтик пытался обнаружить край долины, этого района Планальто, инстинктивно чувствуя себя еще большим пленником в ее унылой безмерности, чем в камерах. Верхом этого неприятного чувства, даже помимо самого факта разрыва времени, если принимать на веру объяснение Масгроува о природе района, который силен и сам по себе, было ощущение замкнутости, смириться с которой труднее всего.
Он окидывал взглядом долину и ощущал безнадежную оторванность от реальности. Отсюда не было выхода. Во всех направлениях взору представала только бесконечная равнина. Лишь на востоке в облике долины было какое-то отличие. Создавалось впечатление, что там растительность имеет более темный тон, но это могло быть всего лишь иллюзией, связанной с тенью облаков. Более темное пятно находилось слишком далеко, чтобы сказать о нем что-то определенное.
Уэнтик стал ощущать легкую вибрацию платформы и вцепился в тонкие трубки ограждения; кроме них от падения с шестидесятиметровой высоты его ничто не защищало. Он поглядел вниз сквозь
решетчатый настил площадки и увидел фигуру в серой униформе, упорно карабкавшуюся по ненадежной лестнице.
Эстаурд? Зачем он последовал за ним на верх?
Его первой мыслью было возобновление допроса. Но Эстаурд окончательно отвязался от него еще вчера. У него уже нет ни молчаливой поддержки, ни сочувствия его людей; в любом новом действии теперь ему придется полагаться только на себя.
Уэнтик решил не гадать.
Он снова сел и расслабился, опершись спиной об ограждение. Он ждал прибытия Эстаурда.
* * *Эстаурд преодолел последнюю ступеньку-скобу и тяжело опустился на настил площадки возле Уэнтика.
– Элиас, – сказал он, еще не отдышавшись, – я рад, что мы одни.
Уэнтик слегка поморщился. До прибытия сюда большинство коллег обращались к нему по фамилии. Заискивающее «Элиас» Эстаурда было ему неприятно.
Он бросил на него взгляд.
– Что вам нужно?
– Полагаю, то же, что и вам.
Он еще тяжело дышал, но даже не пытался расстегнуть ворот кителя.
– Мне не было нужно, чтобы вы залезли сюда ко мне, – подчеркнуто резко сказал Уэнтик.
– Виноват. Я увидел, что вы пошли в долину и решил воспользоваться благоприятной возможностью кое-что обсудить.
– Что-то еще надо обсуждать?
Эстаурд сунул руку в карман кителя и вытащил полоску прозрачной бумаги. Она была мятой и грязной. Внутри все еще