Тихая гавань стр. 75
— Пахнут в основном фрезии, но я помню, что ты очень любишь нарциссы.
Она улыбнулась.
— Спасибо. — И, указав на вазу с фруктами, добавила: — Это Мэй принесла. Мне в жизни столько не съесть. Жаль, если пропадут. Возьми вот это яблоко — оно очень вкусное.
Лоренс покачал головой.
— Я только что ел. — Он помедлил, а потом, стараясь говорить небрежно, добавил: — Мэй заходила недавно?
Мать скользнула по его лицу прищуренным проницательным взглядом.
— Да. Она побыла здесь недолго, затем сказала, что ей нужно возвращаться домой. Она казалась расстроенной — у вас с ней был какой-то разговор?
Его сердце заколотилось.
— Расстроенной? Почему вы решили,
что она расстроена? Что она говорила?
Мать протянула руку и накрыла его ладонь. Кожа была сухой и на ощупь напоминала бумагу, но прикосновение оказалось приятным.
— Она ничего не сказала. Мне просто показалось, что с ней что-то не так. Я очень люблю Мэй. Не обижай ее, Лоренс.
— Ни за что на свете! — У него перехватило дыхание, и слова прозвучали грубовато и хрипло. Он глубоко вдохнул, стараясь взять себя в руки. — Почему вы решили, что я на это способен?
Мать смеялась, определенно смеялась!
— Что здесь смешного? — Лоренс не выносил, когда над ним смеются, особенно когда сам не расположен был шутить.
— Почему бы тебе не спросить об этом у нее самой?
Он боялся, но не хотел признаваться в этом матери, поэтому заговорил о другом:
— Вы не хотите пожить у меня, когда выйдете из больницы, или предпочтете остаться у Мэй?
Она пристально смотрела на Лоренса, перебирая его пальцы своими.
— Я тронута твоим предложением, Лоренс, но не смогу вернуться в тот дом. Я была так несчастна там, меня будут преследовать воспоминания. И потом, у меня много друзей в «Тихой гавани». Я буду скучать по ним, если уеду. Это самый счастливый дом в моей жизни; я хотела бы провести там остаток своих дней.
Его не удивили слова матери, но он чувствовал, что должен предупредить ее о возможных проблемах.
— Ты не можешь рассчитывать на это. А что, если Мэй закроет пансион? Выйдет замуж, например?
Мать рассмеялась.
— Она пообещала детям, что они не расстанутся с домом, пока не повзрослеют, а Бетти всего шесть лет. Сомневаюсь, что дотяну до ее совершеннолетия.
Лоренс нахмурился, уставившись в пол.
— Но что, если Мэй не придется при этом продавать «Тихую гавань»? Что, если… скажем… она выйдет замуж за очень обеспеченного человека? Тогда у нее не будет необходимости держать платных постояльцев, не так ли?
— Не думаю, чтобы она выгнала из дома Нэнси, и Билла, и всех остальных. Независимо от того, сколько денег будет у ее мужа.
— Нет, конечно, вы правы, — согласился он. — Уж слишком она мягкосердечная.
— Не мягкосердечная, Лоренс, а просто сердечная. И щедрая. И добрая. И любящая. Мэй совершенно удивительная. Можно искать всю оставшуюся жизнь и не найти такую же удивительную девушку, как Мэй.
Их глаза встретились. Лоренс встал, стараясь казаться невозмутимым.
— Что ж, мне пора возвращаться в офис. — Наклонившись, он снова поцеловал мать в щеку. — Вам что-нибудь нужно? Я зайду завтра днем и могу принести все, что угодно.
— У меня есть все необходимое, спасибо, Лоренс, — проговорила она с легким вздохом удовлетворения.
Выходя