Тихий холм стр. 311
крови. Тьма подступала к месту, которое должно было быть приютом света. Клаудия видела в этом доказательство близости Бога. Винсент же при взгляде на всё это вспомнил ироничные слова Хизер: А я считаю, правильнее будет называть его дьяволом. Вот тут, пожалуй, глупышка была права. Такому Богу лучше не быть, чем быть. Проблема в том, что Он был...
- Я не потерял веру, - вызывающе сказал Винсент. – Я верю в Бога – по-своему. Я боюсь Его и обожаю Его. Но я ещё не потерял ум, как ты.
На этот раз провёл рукой он, но Клаудия не проследила за его движением, а продолжала смотреть на него с ледяным спокойствием. Винсент чувствовал, что слова становятся сбивчивее и истеричнее против воли:
- Посмотри на это! Думаешь, это всё в самом деле изваял Бог? А тебе не кажется, что это просто чьи-то ночные кошмары, может, даже твои собственные, как было с Алессой семнадцать лет назад? Если это действительно работа Бога... то я скажу, что у него плохой вкус!
Последний выкрик сорвался с языка, прежде чем он успел его остановить. Клаудия поджала губы и выпрямилась, став выше на дюйм:
- Ты дразнишь Бога?.. Предатель!
Винсент почувствовал, как спина опять покрывается холодным потом. Господи, да что ж такое? Ну что она ему сделает? Раньше у него хорошо получалось ставить её на место – так почему сегодня, в самый ответственный момент, всё идёт вкривь и вкось?
- Ты будешь гореть в аду, Винсент, - изрекла Клаудия, сложив руки на груди. Пламя свечи на алтаре всколыхнулось.
- Прекрати! – в отчаянии закричал Винсент; под кожей разом зашевелились все кости. Очки норовили сорваться с переносицы. Он схватился за дужки и до хруста надавил на них пальцами. – Кем ты себя возомнила, противясь воле Бога? Бог сам придёт на сей мир, когда Он сочтёт нужным! Только Он вправе решать, когда явиться к людям! Он – а не ты!
- Иди домой, Винсент, - равнодушно сказала Клаудия, отворачиваясь к алтарю. Разговор с тобой окончен. Она приложила ладони друг к другу, вновь уходя в свой астрал.
Ну уж нет.
- Домой? – Винсент оглядел пустые кресла и серые комочки пыли, лежащие у их подножий. – Мне некуда идти, Клаудия. Это и есть мой дом. Вся эта церковь. Я построил её своей силой – силой денег, на которые ты смотришь с таким презрением.
Он сделал шаг вправо и в доказательство своих слов любовно провёл ладонью по ближайшей колонне. На аккуратно
подстриженных пальцах осели стружки ржавчины. Винсент небрежно стряхнул их на пол со словами:
- Хоть и не отрицаю, что этот зверский интерьер – твоя работа.
Он остался на месте, слыша собственное учащённое дыхание. Клаудия снова повернулась к нему и подняла руку, вытянув тонкие белые пальцы:
- Ради Бога, Винсент, не надо вмешиваться!
Голосом она почти умоляла его, но лицо, и раньше не блиставшее красками эмоций, превратилось в бездвижную жёсткую маску с прорезями для глаз и рта. Винсенту стало страшно в который раз. На какое-то мгновение он почти отступил, едва не направился к выходу из молельни. Но это была только секундная слабость, и вместо того,