Тихий холм стр. 314
в неё, погрузив город в белесый ночной туман. Другая уверовала в нелепого рафинированного Бога, который когда-нибудь явится в её дом и поставит всех на место. Как они похожи, Алесса и Клаудия...
Но только дороги обеих были обагрены кровью. Прежде всего – кровью её отца. Её, Хизер, отца. Кровью, которая требовала мести.
- И тебя Он тоже спасёт? – спросила Хизер, почему-то улыбаясь. – И меня спасёт? Счастливый конец, да?
Она живо представила, как всё примерно это будет выглядеть, и бросила – уверенно и жёстко:
- Уж лучше я пойду в ад.
Клаудия помрачнела; кажется, она вовсе не услышала её последнее предложение. Руки было задрожали, но она остановила их одним властным усилием. Но Хизер почувствовала, как не имеющая брешей защита жрицы дала трещину и из-под покрова веры выглянули страх и заплесневелое отчаяние.
- Нет, Он меня не спасёт, - Клаудия говорила мёртвым ватным голосом; слепая вера сошла с её тона. – Но это неважно. Алесса, дорогая...
Она воздела руки к ней, и Хизер отшатнулась. Посмотрев на лицо Клаудии, она с удивлением заметила на её глазах набухающие капли слезинок.
- За те страдания, что я причинила тебе, я не хочу милости. Даже если я действовала во имя спасения человечества, это не оправдывает те грехи, которые лежат на моей душе.
Клаудия замолчала, уставившись в ржавый пол церкви. Хизер не находила, что говорить и что делать. Вроде бы она зря теряет время на беседу с Клаудией, в то время как момент рождения Бога неотвратимо приближается. Когда она вспомнила отца, внутри живота прокатилась горькая волна, заставившая её чуть согнуться. Так что делать? Что?!
- Я посмела взять на себя самонадеянность приблизить день Его прихода, - Клаудия говорила сама с собой, отрешённая от всего. – Все жертвы, которые я поднесла для этого... они мои грехи.
Где-то далеко над молельней гулко ударил колокол.
Один раз. Только один, но обе женщины почувствовали: началось. И в душу обеих закрался страх перед неизвестным.
Клаудия хотела что-то сказать, но тут – невероятно – Винсент, умерший несколько минут назад, вдруг ожил и разлепил засохшие губы, выдув красную пузырь, лопнувшую с омерзительным хлюпаньем:
- Если ты... виновата... то почему бы тебе не пойти в свой пресловутый ад?
Губы Винсента скривились в гримасе боли. Из-за этого создавалось жуткое впечатление, что он озорно улыбается сквозь окровавленные зубы. Глаза были полуприкрыты и смотрели вверх, где стояла ни живая ни мёртвая Хизер.
- Хизер... Печать... Используй Печать!
Печать!
Хизер засунула руку в карман, безоговорочно подчиняясь вырывающемуся из губ Винсента команде. Сначала она подумала, что где-то просеяла драгоценный реквизит. Пальцы опускались глубже в карман, ещё... пусто... нет, вот краешек диска. Лежит на месте. Хизер вытащила печать и с замешательством посмотрела на нарисованный красный треугольник. Ничего не происходило. Но это не помешало Клаудии ахнуть:
- Печать Метатрона?
На этот раз Винсент рассмеялся по-настоящему, забивая кулаками по полу:
- Конец... твоим глупым... мечтам!
Он зашёлся в кашле, изо рта вытекла струйка крови. Винсент замолчал и закрыл глаза полностью, плотно сжимая губы. Но кровь всё шла и шла, наполняя рот...
Хизер протянула ладонь вперёд, давая свободу силе Печати. Давай, действуй! Она