Тьма чернее ночи стр. 125
на меня.
Она засунула бумажник обратно в сумочку. Посмотрела на него:
– Нам надо ехать. Си-Си пора спать.
Малышка сидела в переносном стульчике на столе, в руке она сжимала бело-голубой шарик на проволоке.
– С ней все в порядке. Она может спать и здесь. Просто послушай меня минутку.
Маккалеб ждал, и Грасиела сдалась:
– Хорошо. Говори, а то потом мне надо идти.
Маккалеб повернулся и наклонился ближе к Грасиеле, чтобы его слова слышала только она. Заметил торчащий из-под волос краешек ее уха.
– Похоже, перед нами встает большая проблема, верно?
Грасиела кивнула, и сразу же по ее щекам потекли слезы. Словно произнесенные вслух слова сломали слабый защитный механизм, который она выстроила в душе, чтобы защитить себя и свой брак. Маккалеб вытащил неиспользованную салфетку и подал ей. Потом положил руку на затылок Грасиелы, притянул ее к себе и поцеловал в щеку. Бросив взгляд поверх ее головы, он заметил, что Реймонд наблюдает за ними; вид у парнишки был испуганный.
– Мы уже говорили об этом, Граси. Ты решила, что мы не можем иметь дом, семью и все остальное, если я останусь таким, каким был. Проблема в этом слове "если". Здесь и заключается ошибка. Потому что никакого "если" нет. Я остался таким, каким был. И я слишком долго думал иначе, пытался убедить себя в обратном.
Снова потекли слезы, и Грасиела поднесла салфетку к лицу. Она плакала молча, но Маккалеб был уверен, что другие посетители ресторана заметили это и смотрят теперь на них, а не на телевизор под потолком. Он бросил взгляд на Реймонда: мальчик вернулся к игре.
– Знаю, – с трудом выговорила Грасиела.
Ее признание удивило Маккалеба. Он воспринял это как добрый знак.
– Так что же нам делать? Я говорю не об этом конкретном деле. Я имею в виду вообще. Что нам делать? Граси, я устал пытаться быть тем, кем я не являюсь. Последние события наконец заставили меня понять
это.
Она промолчала. Но он и не ждал ответа.
– Ты знаешь, что я люблю тебя и детей. Это не обсуждается. Я считаю, что могу иметь и то, и другое, а ты полагаешь, что такое невозможно. Ты заняла позицию "или – или", а, по-моему, это неправильно. И нечестно.
Маккалеб знал, что его слова причиняют ей боль. Он проводил границу. Один из них должен капитулировать. И Маккалеб давал понять: не он.
– Послушай, давай все обдумаем. Здесь неподходящее место для разговора. Сейчас я собираюсь закончить работу по этому делу, а потом мы с тобой сядем и поговорим о будущем. Хорошо?
Грасиела медленно кивнула, не глядя на него.
– Делай, что считаешь нужным, – произнесла она тоном, который, Маккалеб знал это, заставит его вечно чувствовать себя виноватым. – Я только надеюсь, что ты будешь осторожен.
Он наклонился и снова поцеловал ее.
– Обязан быть – ради тебя и детей.
Маккалеб встал и, обойдя стол, склонился к малышке. Поцеловал ее в макушку, потом взял девочку на руки.
– Я отнесу ее в тележку. Вытащишь Реймонда, ладно?
Он отнес дочь к тележке и устроил на детском сиденье. Поставил переносной стульчик в багажное отделение. Через несколько минут подошли Реймонд с Грасиелой. Ее глаза опухли от слез. Маккалеб положил руку на плечо Реймонда