Библиотека

Тьма чернее ночи стр. 81

Размер шрифта
-
+
Тема

упаковке из шести бутылок, купленной по дороге домой после охоты на Аннабел Кроу, осталась всего одна. Закрыл холодильник.

Вошел Маккалеб.

– Ну и сумасшедшая картинка висит у тебя в коридоре, – сказал он.

– Что? Ах да. Мне нравится.

– И что она должна означать?

– Понятия не имею. Наверное, что "большое колесо" продолжает вращаться. От возмездия не уйдет никто.

Маккалеб кивнул:

– Наверное.

– Собираешься отправиться в бар "У Ната"?

– Подумываю. Хочешь поехать?

Босх задумался, хотя знал, что это было бы глупо. Нужно просматривать материалы по убийству – готовиться к продолжению показаний следующим утром.

– Мне лучше поработать здесь. Подготовиться к завтрашнему.

– Ладно. Как, кстати, идет?

– Неплохо. Но пока мы играем в софтбол. Завтра мяч уйдет к Джону Ризну, и он быстро вбросит его обратно.

– Я буду смотреть новости.

Маккалеб подошел и протянул руку. Босх пожал ее.

– Будь осторожен.

– Ты тоже, Гарри. Спасибо за пиво.

– Не за что.

Он проводил Маккалеба к двери и смотрел, как тот залезает в черный "чероки", припаркованный на улице. Машина завелась и уехала, оставив Босха в освещенном дверном проеме.

Босх запер дверь и выключил свет в гостиной. Стереосистему выключать не стал. Она выключится автоматически в конце классической записи Арта Пеппера. Было рано, но Босх устал от дневного напряжения и воздействия алкоголя. И решил, что теперь ляжет спать и проснется пораньше, чтобы подготовиться к процессу. Пошел на кухню и достал из холодильника последнюю бутылку.

По дороге в спальню он остановился и посмотрел на эстамп в раме, о котором говорил Маккалеб. Это была копия "Сада наслаждений" Иеронимуса Босха. Картина была у него давно – с детства. Поверхность была покоробленной и поцарапанной. Из гостиной в коридор картину перевесила Элеонора. Ей не нравилось, что она висит там, где они сидят каждый вечер. Босх так и не понял, в чем тут было дело: то ли ей не нравилась сама картина, то ли эстамп от старости потерял вид.

Глядя на изображенные на картине человеческие разврат и мучения, Босх думал, что следовало бы перевесить ее в гостиную.

* * *

Во сне Босх двигался в темной воде. Раздался звон, и он рванулся вверх сквозь тьму.

Свет горит, но все тихо. Стереосистема выключилась. Босх попытался разглядеть часы, и тут телефон зазвонил снова. Босх быстро схватил трубку с ночного столика.

– Да-а.

– Привет, Гарри, это Киз.

Его бывшая напарница.

– Киз, что стряслось?

– Ты в порядке? Ты какой-то... вялый.

– Я в порядке. Я просто... я спал.

Босх посмотрел на часы. Начало одиннадцатого.

– Прости, Гарри, я думала, ты работаешь, готовишься к завтрашнему заседанию.

– Я собираюсь встать пораньше и поработать.

– Что ж, сегодня ты хорошо выступил. Мы в отделении смотрели ящик. Все болели за тебя.

– Еще бы. Как у тебя?

– Нормально. Некоторым образом я начинаю сначала. Надо себя перед ними проявить.

– Не беспокойся. Ты обойдешь этих ребят в два счета. Точно как меня.

– Гарри... ты лучший. Я научилась у тебя большему, чем ты представляешь.

Босх запнулся, искренне тронутый ее словами.

– Спасибо, Киз. Тебе следовало бы звонить мне почаще.

Она засмеялась:

– Ну, я звоню не поэтому. Обещала подруге. Как в школе... Кое-кто интересуется тобой. Я сказала, что проверю, вернулся ли ты на поле боя, если ты

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.