Тьма чернее ночи стр. 81
упаковке из шести бутылок, купленной по дороге домой после охоты на Аннабел Кроу, осталась всего одна. Закрыл холодильник.
Вошел Маккалеб.
– Ну и сумасшедшая картинка висит у тебя в коридоре, – сказал он.
– Что? Ах да. Мне нравится.
– И что она должна означать?
– Понятия не имею. Наверное, что "большое колесо" продолжает вращаться. От возмездия не уйдет никто.
Маккалеб кивнул:
– Наверное.
– Собираешься отправиться в бар "У Ната"?
– Подумываю. Хочешь поехать?
Босх задумался, хотя знал, что это было бы глупо. Нужно просматривать материалы по убийству – готовиться к продолжению показаний следующим утром.
– Мне лучше поработать здесь. Подготовиться к завтрашнему.
– Ладно. Как, кстати, идет?
– Неплохо. Но пока мы играем в софтбол. Завтра мяч уйдет к Джону Ризну, и он быстро вбросит его обратно.
– Я буду смотреть новости.
Маккалеб подошел и протянул руку. Босх пожал ее.
– Будь осторожен.
– Ты тоже, Гарри. Спасибо за пиво.
– Не за что.
Он проводил Маккалеба к двери и смотрел, как тот залезает в черный "чероки", припаркованный на улице. Машина завелась и уехала, оставив Босха в освещенном дверном проеме.
Босх запер дверь и выключил свет в гостиной. Стереосистему выключать не стал. Она выключится автоматически в конце классической записи Арта Пеппера. Было рано, но Босх устал от дневного напряжения и воздействия алкоголя. И решил, что теперь ляжет спать и проснется пораньше, чтобы подготовиться к процессу. Пошел на кухню и достал из холодильника последнюю бутылку.
По дороге в спальню он остановился и посмотрел на эстамп в раме, о котором говорил Маккалеб. Это была копия "Сада наслаждений" Иеронимуса Босха. Картина была у него давно – с детства. Поверхность была покоробленной и поцарапанной. Из гостиной в коридор картину перевесила Элеонора. Ей не нравилось, что она висит там, где они сидят каждый вечер. Босх так и не понял, в чем тут было дело: то ли ей не нравилась сама картина, то ли эстамп от старости потерял вид.
Глядя на изображенные на картине человеческие разврат и мучения, Босх думал, что следовало бы перевесить ее в гостиную.
* * *Во сне Босх двигался в темной воде. Раздался звон, и он рванулся вверх сквозь тьму.
Свет горит, но все тихо. Стереосистема выключилась. Босх попытался разглядеть часы, и тут телефон зазвонил снова. Босх быстро схватил трубку с ночного столика.
– Да-а.
– Привет, Гарри, это Киз.
Его бывшая напарница.
– Киз, что стряслось?
– Ты в порядке? Ты какой-то... вялый.
– Я в порядке. Я просто... я спал.
Босх посмотрел на часы. Начало одиннадцатого.
– Прости, Гарри, я думала, ты работаешь, готовишься к завтрашнему заседанию.
– Я собираюсь встать пораньше и поработать.
– Что ж, сегодня ты хорошо выступил. Мы в отделении смотрели ящик. Все болели за тебя.
– Еще бы. Как у тебя?
– Нормально. Некоторым образом я начинаю сначала. Надо себя перед ними проявить.
– Не беспокойся. Ты обойдешь этих ребят в два счета. Точно как меня.
– Гарри... ты лучший. Я научилась у тебя большему, чем ты представляешь.
Босх запнулся, искренне тронутый ее словами.
– Спасибо, Киз. Тебе следовало бы звонить мне почаще.
Она засмеялась:
– Ну, я звоню не поэтому. Обещала подруге. Как в школе... Кое-кто интересуется тобой. Я сказала, что проверю, вернулся ли ты на поле боя, если ты