Тьма падет стр. 55
паспортных фотографий Дэвида… Не то чтобы, конечно, у него был паспорт… До того, как он пропал, у него были большие проблемы. Полагаю, вы знаете, что его арестовали за непредумышленное убийство?
– Нет, мы не знали. – Кейт обменялась взглядами с Тристаном.
– Дэвид сильно подсел на наркотики и вечно подвергал себя опасности. На него плохо повлияло то, как сильно им начали восхищаться мужчины, когда мы приехали в Эксетер. Ему то и дело дарили подарки, и он сразу же бросался в новые отношения. Стремительно переезжал к с своим ухажерам, а потом все шло обязательно наперекосяк, и вот он уже просится пожить у меня или пытается вернуться в коммуну. И вот был у него один мужчина, сильно старше его, Сидни Ньюитт.
– Насколько сильно старше? – спросила Кейт.
– Ему было лет пятьдесят. Дэвид как-то пришел к нему домой, и они закатили вечеринку. Жена Сидни Ньюитта как раз уехала на выходные с Женским институтом. А утром Дэвид нашел труп Сидни на заднем дворе. Он запаниковал и сбежал, но в спешке он оставил в доме бумажник, к тому же его уже успел увидеть сосед. С Дэвида сняли все обвинения, когда следствие установило, что Сидни умер от сердечного приступа, но Дэвид все равно воспринял это очень остро. У него началась глубокая депрессия. И жизнь в коммуне, с ее вечными вечеринками, сказывалась на нем не лучшим образом.
– Вы все еще общаетесь с кем-нибудь из коммуны? – спросила Кейт.
– Чертовски хороший вопрос. Это было восемнадцать лет назад, и большинство парней знали друг друга только по кличкам. Элси, Вера, Лиза… – Шелли хмыкнула. – Они были неплохие ребята. Гораздо лучше мужчин, которых я знала в моем родном городе. Мой отец и дядя, скажем так, очень любили распустить руки. Было славно оказаться там, где никто не интересовался мной в сексуальном смысле. Всем заправлял мужчина, уже в возрасте… То есть это мне так тогда казалось, потому что нам
было шестнадцать, а ему лет тридцать. Звали Макс Джеспер. Он дольше всех провел в коммуне и, в общем-то, ею заправлял. Это был старый, еще георгиановский дом, который стоял пустым много лет. Макс стал жить в нем в начале восьмидесятых.
– Вы платили за то, чтобы там жить? – спросил Тристан.
– У нас было что-то вроде обязательного сбора – каждый должен был внести что-то в бюджет. Если ты работал, то отдавал половину заработанного. Если работы у тебя не было, то Макс отправлял тебя зарегистрироваться на трудовой бирже, и ты должен был отдать половину пособия. Денег у всех было немного. Ну и парни, конечно, должны были провести с ним ночь, если хотели точно получить комнату.
– Звучит весьма гнусно, – заметил Тристан.
– В этом был весь Макс. К счастью, мне всего лишь нужно было печь ему хлеб пару раз в неделю, ну, и к тому же зарабатывала я больше всех, а значит, и вносила больше всех. Сам Макс был довольно симпатичным, но когда к коммуне хотел присоединиться новый парень, он частенько приглашал на ночь еще и своих друзей… – Шелли заметила вытянувшиеся лица Кейт и Тристана. – Знаю, звучит отвратительно. Это и было отвратительно, но очень многие из нас выросли в местах куда хуже. Я вообще впервые почувствовала