То, что было вчера стр. 237
его тогда, и ее муж, давший незнакомому мальчишке свою кровь и задержавший выход наших из окружения на время операции, и еще хирург Савва Борисович, погибший при выходе. А ее звали Анна Савельевна. И сколько бы лет ни прошло с тех пор, он помнит ее как первого человека, который разрешил ему тогда спать…
Когда не спалось теперь, Вячеслав Алексеевич относился к этому спокойно, поскольку это касалось только его. Он не употреблял снотворных и находил даже некоторое удовольствие в ночных бессонницах. В глубине души он не соглашался с теми, кто доказывал, что шесть-семь часов сна — минимум для каждого человека.
И в этот вечер, насквозь продуваемый ураганным ветром, Вячеслав Алексеевич не спал. Сначала слушал радио. Потом сделал в блокноте несколько заметок, которые пригодятся Акопу Христофоровичу. Наконец, долго стоял у окна, слушая ветер и певшего где-то поблизости соловья, дальних лягушек и уток.
Часы показывали только одиннадцать, и тут у Вячеслава Алексеевича вдруг появилось желание выйти на улицу и, может быть, даже зайти в больницу, пока еще не слишком поздно. Чего ж он тянет? Надо или идти, или не идти. Нет, конечно, идти. Обязательно. Сейчас.
Постучали, но он не расслышал, и тогда стук повторился — сначала в окно, возле которого он стоял, потом в дверь.
Идиот! Какой же он идиот! Ну что он тянул? Решил, и надо было сразу же идти в больницу. Был бы уже там. А теперь кто-то пришел, и весь план рушится.
Вячеслав Алексеевич толкнул дверь, она открылась с трудом под напором ветра, и поначалу, услышав слово «можно?», он не понял, кто это.
— Можно? — повторила Саша и добавила: — Это очень плохо, что я так поздно пришла к вам?
Она подчеркнула именно это «вам», но Вячеслав Алексеевич настолько был растерян, что не понимал ни этого и ничего другого. Он бормотал что-то и размахивал руками, а когда совладал с собой, то
Саша уже собиралась уходить. Он бросился за ней, к двери, повторяя:
— Подождите же, подождите! Вы меня не поняли. Я… Саша… Я…
Он ненавидел себя.
Саша остановилась.
— А у Лены с Еремеевым все хорошо, — неожиданно сказала она. — Вам ведь это интересно, правда?
— Правда, — согласился Вячеслав Алексеевич, — интересно, очень даже.
— И они даже решили, как назвать своего ребенка, вместе решили, — продолжала Саша.
— Отлично, это отлично, — произнес Вячеслав Алексеевич. — Как же?
Он молол явную чушь сейчас, и прекрасно понимал это, и понимал, что еще минута, и все рухнет, а поэтому надо переломить себя, побороть идиотскую глупость и просто стать самим собой.
— Смешно, но они решили назвать его Сашей, — пояснила Саша. — Мальчик это будет или девочка.
Вячеслав Алексеевич, кажется, взял себя в руки. Сейчас он скажет Саше все. Скажет, что если бы она не пришла к нему, то он все равно пошел бы в больницу и уже собрался идти туда, и тогда Саша все поймет. И кончится наконец это неясное, по крайней мере для него, если она даже ответит ему, что это глупо, потому что у нее есть человек, которого она любит: она же говорила в прошлый раз: «Вот у нас с Митей…» Скажет сама, и тогда он не будет ломать себе голову и мучиться…