Библиотека

Точка сборки стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

ушел в глубь квартиры, видимо, не сомневаясь, что гостья последует за ним. Решившись, она переступила девственно чистую мешковину и, пройдя ободранным коридорчиком с деревянной лавкой вдоль стены, растерянно приостановилась. В смысле опрятности комнатенка была под стать прихожей. Глаза разбежались от невероятного количества вещей, подлежащих немедленной отправке либо в музей, либо в мусорный бак.

Сидящий у требующего скатерти стола сухощавый старичок в потертом лоснящемся халате и таких же шлепанцах одарил вошедшую пронзительным взглядом из-под косматой брови, потом однако смягчился, кивнул. Должно быть, сам колдун. Редкая бороденка, нечесанные патлы… А молодой, надо полагать, помощник. Подколдовок.

— Располагайтесь, — сказал молодой и, выждав, пока посетительница преодолеет неприязнь к предложенному ей облезлому засаленному креслу, продолжил: — Слушаю вас…

— Помогите мне вспомнить! — вырвалось у нее. Колдуны переглянулись.

— О чем? — спросил молодой.

— Зачем? — спросил старый.

* * *

Такое впечатление, что простенькой своей просьбой Лариса Кирилловна всерьез озадачила обоих. Поначалу суровый Ефрем Поликарпович (так звали колдуна) вроде бы вознамерился препоручить гостью рослому красавцу Глебу, но уже после первых минут беседы нахмурился, пододвинул табурет поближе — и стал внимательно слушать.

— Нечего вспомнить? — недоверчиво переспрашивал Глеб. — Как это нечего?

— Так, — безвольно распустив рот, отвечала она. — То ли жила, то ли нет…

— А мужа с сыном?

Пойманная врасплох Лариса Кирилловна нервно

рассмеялась.

— О них забудешь! — сгоряча подхватила она. — Домой приду — сидят, как две болячки. Один ноет, другой права качает… — И осеклась, сообразив, что о семейном положении ею не было сказано еще ни слова. Он что же… в мыслях читает? Смотри-ка, такой молодой… С виду и не подумаешь…

— То есть помнить помните, а вспоминать не хочется, так?

— Так, — с неохотой призналась она.

— А мнемозаначек — много?

— Чего-чего много?

— Н-ну… мнемозаначек… — И рослый красавец в затруднении оглянулся на учителя.

— Тайных воспоминаний, — с недовольным видом перевел тот. — Безгрешное ворошить — это, знаешь, и удавиться недолго. А вот как насчет грехов? Тоже без удовольствия вспоминаешь?

Лариса Кирилловна тревожно задумалась. С грехами у нее было не густо: замуж выходила девушкой, мужа любила, изменила ему впервые не со зла, а из чистого любопытства, желая уразуметь, чем один мужчина отличается от другого. Особой разницы не ощутила — и с тех пор, если и изменяла, то скорее с чувством легкого недоумения, нежели с удовольствием.

— А ну-ка припомни что-нибудь навскидку, — отечески грубовато потребовал вдруг колдун.

Лариса Кирилловна растерялась:

— Из тайного?

— Можно и из явного…

— Ну вот… Сняли мы в мае дачный домик за Чумахлинкой… — поколебавшись, начала безрадостно перечислять она. — Природа, озера… Шашлыки… Хорошее было мясо — на Центральном рынке брала… Сожгли. А ночью — лягушки. До утра спать не давали…

Умолкла. Уголки крашеного рта безнадежно обвисли.

— Ну? — с мягкой укоризной вставил Глеб. — Даже лягушек помните…

— Лягушек-то помню! А остальное?

— Что остальное?

— Ну… — Она беспомощно оглядела напоминающую склад комнату. — Начнешь жизнь перебирать — страшно делается. Думаешь: неужели вот только это и было? И ничего больше? — Округлые плечи ее обессилено обмякли. — Может, сглазили меня, что все хорошее из памяти ушло…

— Редкий случай… — вполголоса заметил колдун — и ученик взглянул на него с удивлением. — А давай-ка мы тебя, матушка, того… в гипноз погрузим…

При слове «гипноз» Лариса Кирилловна ощутила щипок беспокойства. Живописная

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.