Токийские легенды (сборник) стр. 31
по виду – лет семьдесят пять. В рубахе с длинными рукавами, серых брюках и сандалиях. Одежда вся чистая, выглаженная. Высокого роста, с хорошей осанкой. Похож на директора начальной школы, который только что вышел на пенсию.
– Добрый день, – поздоровался он.
– День добрый, – ответил я.
– Не возражаете, если я здесь покурю?
– Да, конечно. Не стесняйтесь.
Он сел рядом, достал из кармана брюк «Севен стар» и прикурил от спички. Затушил ее и бросил в пепельницу.
– Я с двадцать шестого этажа, – неспешно выпустив клуб дыма, произнес он. – Живу с семьей сына, но они жалуются, что, если буду курить в квартире, все пропахнет никотином. Вот я и хожу сюда покурить. А вы курите?
– Нет, уже лет двенадцать как бросил.
– Мне тоже ничто не мешает бросить. Сколько я там курю – всего несколько штук в день. Захочу – брошу в любой момент. Только вот… сходить за сигаретами на улицу, выйти из квартиры, специально прийти сюда, покурить… За всей этой мелкой суетой время течет размеренно. Двигаешься, не забиваешь голову всякой ерундой.
– Иными словами, продолжаете курить ради здоровья.
– Именно так.
– Вы говорили, живете на двадцать шестом?
– Да.
– Тогда, наверное, знаете господина Курумидзаву из две тысячи шестьсот девятой?
– Да, знаю. Мужчина в очках. Работал, кажется, в «Соломон бразерз»…
– «Меррилл Линч», – поправил я.
– Точно, «Меррилл Линч». Несколько раз доводилось здесь с ним поговорить. Бывало, сиживал на этой скамейке.
– А что он тут делал?
– Ну-у… этого я не знаю. Просто сидел, думал… Вроде не курил.
– О чем-нибудь размышлял?
– Не знаю… В чем тут разница – задумчивость… размышления… Мы ежедневно размышляем о разных вещах. Причем живем ни в коем случае не для размышлений, но и вряд ли размышляем для того, чтобы жить. Это противоречит теории Паскаля, но порой мы, пожалуй, наоборот, размышляем с целью не утруждать себя жизнью. И задумчивость наша, быть может, бессознательно уравнивает такое противодействие. В любом случае вопрос не из легких.
Сказав это, старик глубоко затянулся. Я поинтересовался:
– А господин Курумидзава, случайно, не рассказывал о трудностях на работе, семейных ссорах?
Старик покачал головой, стряхивая пепел.
– Как вам известно, вода всегда течет по кратчайшему пути, предоставленному ей. Однако в некоторых случаях кратчайший путь создается самой водой. Мысли человека – они похожи на воду. Мне всегда так казалось… Однако ваш вопрос требует ответа. Мне ни разу не доводилось вести с господином Курумидзавой разговоры на такие темы. Лишь по мелочам… о погоде, правилах проживания в доме.
– Понятно. Извините, что отнял у вас время.
– Порой мы не нуждаемся в словах, – сказал старик, похоже не
услышав меня. – Но, с другой стороны, слова, я убежден, постоянно нуждаются в нашем посредничестве. Не будь нас, не будет смысла их существования. Разве не так? Они станут словами, непроизносимыми вечно, а непроизносимые слова уже не слова.
– Именно так, – сказал я.
– Это тезис, над которым стоит размышлять снова и снова.
– Как над катехизисом дзен-буддизма.
– Именно, – кивнув, ответил старик. Докурив сигарету, он встал и направился к себе.
– Ну, будьте здоровы, – попрощался он.
– До свидания.
Когда я поднялся на лестничную площадку между 25-м и 26-м этажами в пятницу в третьем часу дня, там на диване сидела и разглядывала себя в зеркале маленькая девочка.