Токийские легенды (сборник) стр. 59
вену концентрированный яд, и макаку сразу конец.
– Но-но, – возразил его начальник. – Какова бы ни была причина, узнают, что убили животное, – непременно откуда-нибудь поступит жалоба, возникнут проблемы. Помнишь, недавно ликвидировали пойманных ворон. Так какая поднялась суматоха. Желательно избегать таких трений.
– Прошу вас, не убивайте меня, – понурив голову, взмолился связанный макак. – Я не совершаю зла. Действительно, я делал непозволительные вещи. Я это очень хорошо осознаю. Я доставляю людям хлопоты. Однако не сочтите за софистику, здесь есть и положительные стороны.
– И в чем же, позвольте узнать, положительная сторона у кражи людских имен? – строго спросил начальник отдела Сакаки.
– Скажу. Я действительно краду имена людей. Но вместе с тем я отчасти уношу с собой негативные факторы, что этим именам сопутствуют. Возможно, это хвастовство. Однако, если бы мне тогда удалось похитить имя Юко Мацунака, пусть вероятность и крайне невелика, Юко Мацунака, возможно, не лишила бы себя жизни.
– Это еще почему? – спросила Мидзуки.
– Если бы мне тогда удалось похитить ее имя, вместе с ним я, скорее всего, отчасти принял бы на себя тот мрак, что поселился в ее душе. Думаю, вместе с именем я смог бы унести в подземный мир и его тоже, – сказал макак.
– Складно заливаешь, – сказал Сакурада, – но меня не проведешь. Еще бы – жить захочешь, еще не так зашевелишь своими обезьяньими мозгами. Вот и отпирается.
– А может, и нет. Пожалуй, в его словах есть доля истины, – сказала Тэцуко Сакаки после продолжительного раздумья. Она стояла, скрестив на груди руки. Затем, повернувшись к обезьяне, спросила: – Выходит, похищая имя, вместе со всем хорошим ты перенимаешь и все плохое, что в нем сокрыто?
– Да, – ответил макак, – выбирать не приходится. Окажется внутри зло, мы, обезьяны, принимаем его на себя. Принимаем все целиком. Прошу вас, не убивайте меня. Я никчемная обезьяна с дурными привычками, но нельзя сказать, что они по-своему не идут вам на пользу.
– И что же плохого было в моем имени? – поинтересовалась Мидзуки.
– Мне бы не хотелось говорить об этом при вас, – ответил макак.
– Говори, чего уж, – стояла на своем Мидзуки. – Скажешь все как есть – тогда я тебя прощу. Попрошу за тебя у присутствующих здесь господ, чтобы они тебя ради меня простили.
– Что, правда?
– Вы простите этого макака, если он все честно мне расскажет? – обратилась Мидзуки к начальнику отдела Сакаки. – Похоже, он не злодей. К тому же поплатился за свое. Сделайте ему последнее внушение и отвезите куда-нибудь в горы Такао, а там отпустите на все четыре стороны. Тогда он больше плохих дел и не наделает. Как считаете?
– Если вы не против, я не возражаю, – сказал начальник отдела Сакаки. Затем рявкнул обезьяне: – Дай слово, что в Токио больше ни ногой?
– Даю, начальник. В Токио я никогда не вернусь. И хлопот вам впредь не доставлю. По канализации слоняться больше не буду. Я ведь уже не молод. Похоже, это хороший шанс изменить жизнь, – пообещал макак с покорностью на морде.
– На всякий случай поставим ему на хвост клеймо – для быстрого распознавания, – предложил Сакурада. – Сдается мне, где-то у нас был клейматор для строительных работ с эмблемой района Синагава.
– Только не это, – со слезами взмолился макак. – Увидят сородичи у меня на хвосте