Толян и его команда стр. 119
пятнадцать суток, но договорился как-то или деньги сунул кому? Отца отпустили, легкие телесные списали на Снежка. Хотя, как пёс смог так ровно треть уха откусить, словно ножницами срезал? Здесь Власов рассмеялся. Но треть уха, и даже его половина — это, по советским законам, легкие телесные повреждения, и дело заводить не стали на собаку. На отца — тем более. Он герой — задержал вора и вскрыл преступную схему в милиции. Чую, у вора ещё фингалы есть, а может и пара ребер сломана. И поперло ворюге, что бабушки дома не было, ведь винтовка наградная у неё в сейфе стоит в рабочем состоянии. Хотя патронов нет, наверно. Но всё возможно.
— Спасибо за помощь, я просто в Норильске сейчас по заданию Федирко, ну и по спортивным делам, и был не в курсе, что такое случилось! — искренне благодарю я.
— Да пустяк, парень ты наш, советский, гордость области. Так что у тебя за просьба ко мне? — спрашивает Власов.
Оглядевшись, вижу, что Вероники уже нет в кабинете, зато на журнальном столике стоит поднос с чашками, порезанная копченая колбаска, хлеб, орешки какие-то. Иннокентий Иванович молчит, но смотрит выразительно.
— Не просьба, а вопрос. В гостинице увидел безобразный случай — мужчина ударил по лицу директора гостиницы, вдову офицера, погибшего в афгане. Милицию вызвали, но его сразу отпустили, сказали десять дней ждать, пока дело откроют, а может и не откроют. А потом потерпевшая вообще забрала заявление, может договорились, может запугали её, он начальник местного рынка и связи у него везде тут. Это законно?
— Ты его сильно побил? Заявление, что ли, хочет писать? — понял суть проблемы умный человек. — Не убил, надеюсь, я твой удар видел на ринге.
— Не я, ударил другой парень из моей команды, не выносит он, когда женщин при нём бьют, — признаюсь я, неожиданно называя Бейбута человеком из своей команды.
А что, пора собирать команду, и мой сосед — первый кандидат, по-любому впишусь при любых проблемах за него.
— Афгане? Афганистане, — поправляет Власов. — А вообще, правильно воспитан твой друг, и что команду себе подбираешь — это тоже хорошо. Теперь по этой ситуации. Тут не одно нарушение закона, а два — телесные повреждения и хулиганство, дело-то в общественном месте имело место быть, статья 206 УК РСФСР, там, в отдельных случаях, до семи лет.
— Тут, наверное, даже злостное хулиганство, до пяти лет, если было сопротивление или представителю власти, или представителю общественности, выполняющему обязанности по охране общественного порядка, или иным гражданам, пресекающим хулиганские действия, — говорит кто-то на том конце провода, информируя министра. — Я так понял, было сопротивление «иным гражданам».
— Лично распоряжусь, чтобы занялись этим рукастым дядей и его друзьями, кто захочет за него вступиться. Сейчас свяжутся с начальником милиции Норильска, не знаю кто там…
— Жердаков Иннокентий Иванович, — вставляю я.
— Ну, вот с ним, уверен, он связей этого хулигана не испугается, — обещает министр.
— Выглядит профессионалом, — соглашаюсь я, оглядывая стол с едой.
— Ну, тем более. Жердаков, запомню… — ты домой всё-таки позвони, — советует на прощание министр.
— Вы родственники, что ли? — отмирает подполковник. — Ты чай-кофе будешь? Вера! — кричит он в селектор.
— Вызывали? — влетает пулей Вероника.
Как она в такой узкой юбке бегает?
— Кто там, в приёмной, сейчас, есть