Библиотека

Том 2. Стихотворения и поэмы 1904-1908 стр. 119

Размер шрифта
-
+
Тема

заглянула

Доверчиво в мои глаза…

И на щеке моей блеснула,

Скатилась пьяная слеза.

Нет! Счастье — праздная забота,

Ведь молодость давно прошла.

Нам скоротает век работа,

Мне — молоток, тебе — игла.

Сиди, да шей, смотри в окошко,

Людей повсюду гонит труд,

А те, кому трудней немножко,

Те песни длинные поют.

Я близ тебя работать стану,

Авось, ты не припомнишь мне,

Что я увидел дно стакана,

Топя отчаянье в вине.

Сентябрь 1906

В октябре

Открыл окно. Какая хмурая

  Столица в октябре!

Забитая лошадка бурая

  Гуляет на дворе.

Снежинка легкою пушинкою

  Порхает на ветру,

И елка слабенькой вершинкою

  Мотает на юру.

Жилось легко, жилось и молодо —

  Прошла моя пора.

Вон — мальчик, посинев от холода,

  Дрожит среди двора.

Всё, всё по старому, бывалому,

  И будет как всегда:

Лошадке и мальчишке малому

  Не сладки холода.

Да и меня без всяких поводов

  Загнали на чердак.

Никто моих не слушал доводов,

  И вышел мой табак.

А всё хочу свободной волею

  Свободного житья,

Хоть нет звезды счастливой более

  С тех пор, как за́пил я!

Давно звезда в стакан мой канула, —

  Ужели навсегда?..

И вот душа опять воспрянула:

  Со мной моя звезда!

Вот, вот — в глазах плывет манящая,

  Качается в окне…

И жизнь начнется настоящая,

  И крылья будут мне!

И даже всё мое имущество

  С собою захвачу!

Познал, познал свое могущество!..

  Вот вскрикнул… и лечу!

Лечу, лечу к мальчишке малому,

  Средь вихря и огня…

Всё, всё по старому, бывалому,

  Да только — без меня!

Октябрь 1906

«К вечеру вышло тихое солнце…»

К вечеру вышло тихое солнце,

И ветер понес дымки́ из труб.

Хорошо прислониться к дверному косяку

После ночной попойки моей.

Многое миновалось

И много будет еще,

Но никогда не перестанет радоваться сердце

Тихою радостью

О том, что вы придете,

Сядете на этом старом диване

И скажете простые слова

При тихом вечернем солнце,

После моей ночной попойки.

Я люблю ваше тонкое имя,

Ваши руки и плечи

И черный платок.

Октябрь 1906

«Ночь. Город угомонился…»

Ночь. Город угомонился.

За большим окном

Тихо и торжественно,

Как будто человек умирает.

Но там стоит просто грустный,

Расстроенный неудачей,

С открытым воротом,

И смотрит на звезды.

«Звезды, звезды,

Расскажите причину грусти!»

И на звезды смотрит.

«Звезды, звезды,

Откуда такая тоска?»

И звезды рассказывают.

Всё рассказывают звезды.

Октябрь 1906

«Я в четырех стенах — убитый…»

Я в четырех стенах — убитый

  Земной заботой и нуждой.

А в небе — золотом расшитый

  Наряд бледнеет голубой.

Как сладко, и светло, и больно,

  Мой голубой, далекий брат!

Душа в слезах, — она довольна

  И благодарна за наряд.

Она — такой же голубою

  Могла бы стать, как в небе — ты,

Не удрученный тяготою

  Дух глубины и высоты.

Но и в стенах — моя отрада

  Лазурию твоей гореть,

И думать, что близка награда,

  Что суждено мне умереть…

И в бледном небе — тихим дымом

  Голубоватый дух певца

Смешается с тобой, родимым,

  На лоне Строгого Отца.

Октябрь 1906

Окна во двор

Одна мне осталась надежда:

Смотреться в колодезь двора.

Светает. Белеет одежда

В рассеянном свете утра.

Я слышу — старинные речи

Проснулись глубоко на дне.

Вон теплятся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.