Библиотека

Том 2. Стихотворения и поэмы 1904-1908 стр. 167

Размер шрифта
-
+
Тема

можешь?

А женщина с рабочим могут.

20 июня 1907

Песельник

Там за лесом двадцать девок

Расцветало краше дня.

Сергей Городецкий

Я — песельник. Я девок вывожу

В широкий хоровод. Я с ветром ворожу.

Я голосом тот край, где синь туман, бужу,

Я песню длинную прилежно вывожу.

Ой, дальний край! Ты — мой! Ой, косыньку развей!

Ой, девка, заводи в глухую топь весной!

Эй, девка, собирай лесной туман косой!

Эй, песня, веселей! Эй, сарафан, алей!

Легла к земле косой, туманится росой…

Яр темных щек загар, что твой лесной пожар…

И встала мне женой… Ой, синь туман, ты — мой!

Ал сарафан — пожар, что девичий загар!

24 июня 1907

«Везде — над лесом и над пашней…»

Везде — над лесом и над пашней,

И на земле, и на воде —

Такою близкой и вчерашней

Ты мне являешься — везде.

Твой стан под душной летней тучей,

Твой стан, закутанный в меха,

Всегда пою — всегда певучий,

Клубясь туманами стиха.

И через годы, через воды,

И на кресте и во хмелю,

Тебя, Дитя моей свободы,

Подруга Светлая, люблю.

8 июля 1907

«Меня пытали в старой вере…»

Меня пытали в старой вере.

В кровавый про́свет колеса

Гляжу на вас. Что́ взяли звери?

Что́ встали дыбом волоса?

Глаза уж не глядят — клоками

Кровавой кожи я покрыт.

Но за ослепшими глазами

На вас иное поглядит.

27 октября 1907

«Ходит, бродит, колобродит…»

Ходит, бродит, колобродит

Старый дед — сердечный хмель.

В прялке — вечная кудель,

Прялка песенку заводит.

27 октября 1907

«Стучится тихо. Потом погромче…»

Стучится тихо. Потом погромче.

  Потом смеется.

И смех всё ярче, желанней, звонче,

  И сердце бьется.

  Я сам не знаю,

  О чем томится

    Мое жилье?

  Не сам впускаю

  Такую птицу

    В окно свое!

  И что мне снится

  В моей темнице,

    Когда поет

  Такая птица?

  Прочь из темницы

    Куда зовет?

24 декабря 1907

«Их было много — дев прекрасных…»

Их было много — дев прекрасных.

Ущелья гор, хребты холмов

Полны воспоминаний страстных

И потаенных голосов…

Они влеклись в дорожной пыли

Отвека ведомым путем,

Они молили и грозили

Кинжалом, ядом и огнем…

Подняв немые покрывала,

Они пасли стада мои,

Когда я крепко спал, усталый,

А в далях плакали ручьи…

И каждая прекрасной ложью

Со мною связана была,

И каждая заветной дрожью

Меня томила, жгла и жгла…

Но над безумной головою

Я бич занес, собрал стада

И вышел горною тропою,

Чтоб не вернуться — никогда!

Здесь тишина. Здесь ходят тучи.

И ветер шелестит травой.

Я слушаю с заветной кручи

Их дольний ропот под горой.

Когда, топча цветы лазури

Копытом черного коня,

Вернусь, как царь в дыханьи бури, —

Вы не узнаете меня!

Март-июнь 1908

«В глубоких сумерках собора…»

В глубоких сумерках собора

Прочитан мною свиток твой;

Твой голос — только стон из хора,

Стон протяжённый и глухой.

И испытать тебя мне надо;

Их много, ищущих меня,

Неповторяемого взгляда,

Неугасимого огня.

И вот тебе ответный свиток

На том же месте, на стене,

За то, что много страстных пыток

Узнал ты на пути ко мне.

Кто я, ты долго не узнаешь,

Ночами глаз ты не сомкнешь,

Ты, может быть,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.