Том 8. Пьесы 1877-1881 стр. 373
Софья . Какой милый! просто прелесть!
Евлалия . Я теперь жду не дождусь одного человека, чтоб поделиться с ним моей радостью: мы теперь можем видеться без всякого стеснения.
Софья . Да зачем вам этого одного человека? У вас муж такой милый, такой благородный!
Евлалия . Да, действительно благородный и добрый человек.
Софья . При таком муже, да еще «один человек» — это излишняя роскошь. Мне простительно, мне никак нельзя мужа любить, решительно не за что, придраться не к чему, ни одной хорошей стороны не найдешь, а любить нужно, любить хочется. А вам я завидую; вам, право, очень можно мужа любить.
Евлалия . Я и не спорю: он хороший человек; но это не мой идеал. Мне с ним скучно.
Софья . А коли он хороший, так и следует его любить за это; а от скуки, для развлечения, начните играть в карты, учитесь в винт.
Евлалия . Ах, нет, что вы! Это такая проза, можно совсем опошлиться.
Софья . От добра добра не ищут. Да я и не знаю, право; здесь лучше вашего мужа и людей не найдешь…
Евлалия . Нет, не говорите! Есть один… идеальный молодой человек… в нем всё…
Софья . Не знаю, не слыхать что-то…
Евлалия . Он молод, хорош собою, умен, благороден, поэт.
Софья . Если так, то действительно идеальный.
Евлалия . Как он меня любит! Только…
Софья . А! Значит, и в солнце есть пятна?
Евлалия . Обещает иногда прийти, ждешь, ждешь его, а он не придет; а если придет, так ненадолго.
Софья . Да он богат?
Евлалия . Не богат.
Софья . Так надо денег давать ему побольше да почаще; он ни обманывать, ни опаздывать не будет, уж совсем идеальный сделается.
Евлалия . Денег! Что вы! Вы его не знаете… Денег дать! Да это обидеть, жестоко оскорбить его! Нет, как это возможно! Как я могу уважать его после этого!
Софья . Да зачем вам уважать, довольно с вас любить его! Кто же молодых людей уважает! Да и где их у нас взять таких, которых уважать можно!
Евлалия . Да нет, как это… как осмелиться предложить деньги?
Софья . Очень просто. Купите хороший, дорогой бумажник, а в бумажник-то положите рублей двести или триста. Вот и конфузиться нечего: вы дарите бумажник, а деньги в него нечаянно попали. Да мало ли как можно; хотите, я вас научу?
Евлалия . Нет, нет, не надо. Да я вам не верю, вы шутите.
Софья . Что за шутки! Я сама дарю. Да и как не дарить! Молодому человеку одеться хочется поприличней, да и мало ли у них расходов; а жалованье небольшое…
Евлалия . Нет, пожалуйста, не продолжайте! Это что-то будничное, прозаическое. Мы с вами не понимаем друг друга; мы говорим о разных предметах. Я понимаю только любовь чистую, возвышенную.
Софья . Возвышенная-то, пожалуй, еще дороже обойдется.
Евлалия . Что вы, что вы! Вы меня удивляете, вы меня поражаете!
Софья . Да, конечно. Возвышенная любовь гораздо скучнее, она очень надоедает молодым людям; на нее надо много времени даром тратить. Он бы почитал что-нибудь, пошел к приятелям, поиграл в карты,