Томек ищет Снежного Человека стр. 80
Пандита Давасармана, потому что ничего путного из этого не выйдет, - вмешался Томек.
- Ну да шут с ним. Я запру пасть на замок, а вы его как-нибудь задобрите, - примирительно сказал боцман.
В комнату вошел Удаджалак. Он встал, словно по команде "смирно", и отрапортовал:
- Пришел наш новый бабу, желают ли благородные господа побеседовать с ним?
- Вольно, сержант, вольно, мы обыкновенные гражданские люди, и нам ни к чему устраивать лишние церемонии, - отозвался боцман, словно уже забыл, что только что обещал не вмешиваться в разговоры с индийцами.
Вильмовский толкнул его под столом. Удаджалак весело улыбнулся и ответил:
- Слушаюсь, благородный сагиб, большое спасибо! Могу ли я ввести переводчика?
- А где же Пандит Давасарман? Он руководит нашим караваном, и переводчик должен прежде всего обратиться к нему, - сказал Вильмовский.
- Пандит Давасарман приказал мне представить нового переводчика вам, - был ответ.
Вильмовский и Томек с укором посмотрели на боцмана. Тот тоже понял, что Пандит Давасарман обиделся.
- В таком случае пусть переводчик войдет, - согласился Вильмовский.
Удаджалак отворил дверь и кивнул головой, приглашая кого-то войти. В комнату вошел переводчик, он же проводник. Это был не очень высокий мужчина, одетый в толстый плащ из грубого сукна, перетянутый кожаным поясом с серебряными насечками. На ногах бабу носил валенки. Из-под фетровой шапки с поднятыми вверх наушниками на плечи мужчины спускались две черные косички с вплетенными в них красными ленточками. За поясом был заткнут кукри, то есть короткий нож с широким лезвием, распространенный среди гуркхов.
- Я ваш новый переводчик, сагиб, - тихо сказал мужчина.
Путешественники с удивлением взглянули на него, потому что им показалось знакомыми его лицо и голос.
Томек встал от стола и быстро приблизился к переводчику. Он заглянул ему прямо в глаза, потом отступил, еще более удивленный. Переводчик расхохотался, довольный произведенным эффектом.
- Ты не ошибаешься, сагиб, это я с сегодняшнего дня ваш переводчик, - весело сказал он.
- Пандит Давасарман! - одновременно воскликнули Вильмовский и боцман.
- Что значит этот маскарад? - смеясь, спрашивал Вильмовский.
- Ах, чтоб его кит проглотил! Я никогда бы не поверил, что одежда может так изменить человека. Только голос тебя выдал, Пандит.
- С сегодняшнего дня я являюсь вашим переводчиком, а Удаджалак - гонцом. Я с самого начала предполагал занять для нас эти места, потому что все сразу же обратили бы внимание на индийцев, путешествующих в обществе белых сагибов. А мне кажется, что чем меньше будут говорить о нас, тем будет лучше. Всякого
рода известия распространяются в Азии с быстротой молнии, несмотря на то, что передаются только из уст в уста.
- Почему же вы вчера не сказали нам об этом? - спрашивал Вильмовский.
- Я хотел проверить, узнаете ли вы меня в этой одежде. Одновременно я вас прошу называть меня с этой поры только "бабу". А теперь - в дорогу!
- Ехать, так ехать, - сказал боцман, нехотя вставая из-за стола.
Вскоре все очутились во дворе караван-сарая. Кроме пяти верховых и пяти вьючных лошадей, они застали там троих погонщиков мулов, троих служителей и повара. Путешественники, Давасарман и Уджалак приторочили к лукам седел