Томек у истоков Амазонки стр. 118
из шалаша. Он сообразил, что кусты кока должны находиться где-то очень близко, раз около умирающего было столько веток, лишенных листьев. Томек сразу же понял, что сок из листьев коки поддерживал силы умирающего. Впрочем, он знал, что уже поздно спасать этого истощенного человека.
Индеец с трудом жевал листья коки, принесенные ему Томеком. Во всяком случае, еще до прихода остальных членов экспедиции в глазах индейца появилось оживление. Казалось силы возвращаются к нему.
Через каких-нибудь полчаса хрипло залаял Динго, и ткнул мордой в колено Томека. Подходили остальные участники экспедиции. Вскоре они очутились рядом с шалашом. Наташа, исполнявшая в экспедиции функций~врача, нагнулась над умирающим.
— Ему, видимо, нельзя ничем помочь, — сказал Томек. — Искорка жизни тлеет в нем главным образом благодаря листьям коки. Он умирает.
— В каком ужасном состоянии он находится… — сказала Салли, потрясенная видом индейца.
— Как видно, он уже давно лежит здесь без движения, — сказал капитан Новицкий. — У него не было сил даже защитить себя от укусов насекомых.
— Интересно, кто он и откуда? Со мной он говорил по-португальски, — заметил Томек.
Новицкий нагнулся над индейцем. Влил ему в рот несколько капель воды. Вдруг раздался пронзительный крик Наташи. Молодая женщина разразилась рыданиями. Только теперь Томек заметил, что Наташа судорожно сжимала в руках пояс, прикрепленный к кожаной сумке индейца.
— Наташа, что случилось? Что с тобой? — озаренный внезапной догадкой, воскликнул Томек.
Наташа с трудом пыталась овладеть собой. Через минуту прерывающимся голосом она шепнула:
— Это дорожная сумка Смуги. Я сама ее купила перед отъездом из Манауса…
— Ты в этом уверена? — крикнул Новицкий.
— Наташа, возьми себя в руки, неужели это возможно?! — воскликнула Салли.
— Здесь его… монограмма… серебряная… Это подарок… от меня…
Новицкий выхватил у нее кожаную сумку. Нашел в ней несколько патронов, компас и немного мелких монет.
— Откуда это у тебя, говори!
— хрипло спросил он, подсовывая индейцу под нос сумку Смуги.
Индеец молчал. Как видно, он снова стал терять силы, потому что только водил тусклыми глазами по лицам, окружавших его людей.
Как вдруг к Новицкому подошел Габоку. Он взял из его рук сумку, тщательно осмотрел ее, потом поднял с земли винтовку и кремневое ружье индейца. Присел у ложа умирающего. Левой рукой схватил его за плечо, а правой достал из-за пояса нож. Приставил острие к горлу индейца.
— Что ты сделал с тем белым, паршивый пес? — с угрозой в голосе спросил он.
— Габоку, спрячь нож! Этот человек умирает! — приказал Томек.
Габоку посмотрел на него. В его глазах не было и тени жалости.
— Сумка, винтовка сеньора Смуги, — сказал он. — Этот проклятый кампа был у Смуги проводником.
— Ты не ошибаешься? — недоверчиво спросил Новицкий.
— Я узнал этого паршивого пса!
— Ты… Габоку, — шепнул умирающий.
Томек приблизился к индейцу. Жестом попросил всех соблюдать тишину. Нагнулся над постелью больного.
— Так это ты вывел нашего друга в Гран-Пахональ? — спросил он. — У тебя его сумка и винтовка. Он погиб? Говори правду!
Индеец взглянул на Томека так, будто совершенно пришел в себя.
— Слушай внимательно! Смуга наш