Тополек мой в красной косынке стр. 48
но быстро сдавалась, даже если я был не прав. Иногда водил ее в кино, провожал: мне было по пути в общежитие. В диспетчерскую к ней заходил запросто в комнату, а другим она разрешала обращаться только в окошечко. Но сейчас мне было не до нее. Пусть себе балуются.
Кадича заколола последнюю шпильку.
— Ну хватит, поиграли! — приказала она.
— Слушаюсь, товарищ диспетчер! — Паренек на кабине козырнул. Его с хохотом стащили оттуда.
А она направилась к нам в гараж. Остановилась у машины Джантая, кажется, искала кого-то. Меня она не сразу заметила из-за сетки, разделяющей гараж на отсеки. Джантай выглянул из ямы, проговорил заискивающе:
— Здравствуй, красавица!
— А, Джантай…
Он жадно смотрел на ее ноги. Она недовольно повела плечом.
— Ну, чего уставился? — и легонько ткнула его носком сапожка в подбородок.
Другой бы, наверно, обиделся, а этот нет. Просиял, будто его поцеловали, и нырнул в яму.
Кадича увидела меня.
— Хорошо отдыхается, Ильяс?
— Как на перине!
Она прижалась лицом к сетке, пристально посмотрела и тихо сказала:
— Зайди в диспетчерскую.
— Ладно.
Кадича ушла. Я поднялся и уже собрался идти. Джантай снова высунулся из ямы.
— Хороша баба! — подмигнул он.
— Да не про тебя! — отрезал я.
Я думал, что он обозлится и полезет драться. Я не любитель драк, но с Джантаем схватился бы: так тяжело было на душе, что просто не знал, куда девать себя.
Однако Джантай даже не обиделся.
— Ничего! — пробурчал он. — Поживем — увидим…
В диспетчерской никого не было. Что за черт? Куда она делась? Я обернулся и прямо грудью столкнулся с Кадичей. Она стояла, прислонившись спиной к двери, откинув голову. Глаза ее блестели из-под ресниц. Горячее дыхание обожгло мне лицо. Я не совладал с собой, потянулся к ней, но тут же отступил назад. Как ни странно, мне показалось в тот миг, что я изменяю Асели.
— Зачем звала? — спросил я недовольно.
Кадича все так же молча смотрела на меня.
— Ну?.. — повторил я, теряя терпение.
— Что-то ты не слишком приветлив, — сказала она с обидой в голосе. — Или приглянулась какая-нибудь?..
Я растерялся. Почему она упрекает меня? И откуда узнала?
В это время окошечко распахнулось. Появилась голова Джантая. Ухмылка блуждала по его лицу.
— Прошу, товарищ диспетчер! — с ехидцей протянул он, подавая Кадиче какую-то бумагу.
Она зло глянула на него. С досадой бросила мне в лицо:
— А путевку за тебя кто будет получать? Особого приглашения ждешь?
Отстранив меня рукой, Кадича быстро прошла к столу.
— На! — протянула она путевой лист.
Я взял. Путевка была в тот же колхоз. Сердце похолодело: ехать туда, зная, что Асель… Да и вообще почему именно меня больше всех гоняют по колхозам?
Я взорвался.
— Опять в колхоз? Опять навоз да кирпичи возить? Не поеду! — швырнул я путевку на стол. — Довольно, полазил по грязи, пусть другие помотаются!..
— Не кричи! Наряд у тебя на неделю! А надо будет, еще прибавят, — рассердилась Кадича.
Тогда я спокойно сказал:
— Не поеду!
И, как всегда, Кадича неожиданно сдалась:
— Ну, хорошо. Я поговорю с начальством.
Она взяла со стола путевку.
«Значит, не поеду, — подумал я, — и никогда не увижусь с Асель». Мне стало еще хуже. Я отчетливо понял, что буду каяться всю жизнь. Будь что будет —