Тополята стр. 313
теперь запускатель остался дома, в кармане рубашки.
– Владь, ты купи там где-нибудь трубку для пузырей. Пустишь кораблик и вспомнишь…
– Наверно, не выйдет, – тихо сказал Владик. – Это получалось, только если ты рядом…
– Подожди… – Тенька ногтем зацепил на кромке штанов нашивку с парусником. Рванул. – Вот… Пришей где-нибудь. С этим корабликом обязательно получится. Проверено…
Владик понятливо закивал и спрятал нашивку в нагрудный карман серебристой курточки. Потом опять взял Теньку за локти. А Тенька – его. Не обниматься же, как девчонки на перроне…
Из машины послышался мужской голос:
– Ольга Юрьевна… Из-за чрезвычайного положения к полуночи перекроют выезд…
Владик и
Тенька рывком опустили руки.
– Передай привет Свиру…
– Да! А ты Лиске!..
Владик, согнувшись, нырнул в машину. Из открытого окна махнул рукой в серебристом рукаве, и вишневая иномарка покатила к воротам. Тенька хотел помахать вслед, но тут его ухватила за майку выскочившая из дверей мама. И повела в подъезд. И по лестнице (потому что лифт опять не работал). Тенька был готов к упрекам и грозным обещаниям. Но мама вдруг отпустила майку и положила руку на Тенькино плечо. Спросила негромко:
– Уехал, значит? Насовсем?
Тенька закусил губу и не стал плакать.
Через несколько дней вернулся Шурик. Похудевший и какой-то слишком большеглазый. Пришел к Теньке. Позвал:
– Пойдем на Косу…
Они пошли. Было утро, стояло мягкое тепло. На сурепке после ночного дождика горели капли. Сурепка чиркала по ногам и оставляла на пыльном загаре блестящие полоски. Надо было что-то сказать: от печальной темы все равно не уйдешь. Тенька спросил:
– У него был инфаркт, да?
– Да. И сразу… Не успели даже довести до больницы…
– А Владик уехал… За ним на машине примчалась сестра его мамы, прямо из Юхты…
– Я знаю, Женька сказала… Только непонятно, почему так срочно…
– За ним охотились ювенальные тетки…
– Понятно…
– Он позвонил с дороги, сказал, что скоро будут на месте. Всем привет. И тебе…
Шурик Черепанов кивнул.
На дальнем берегу пруда громоздились развалины Зуба, но Тенька и Шурик на них не смотрели, будто по уговору. Тенька рассказал про свой прощальный подарок Владику. Шурик снова кивнул.
Пришли на Косу. Спиленные тополя, как зеленые груды, лежали на двух берегах. Листва на них не увядала, сопротивлялась гибели. И от нее пахло, как после майского дождя. А между упавшими великанами стояли навытяжку их дети. Недавно вкопанные тополята.
Шурик безошибочно привел Теньку к тонкому двухметровому стволу.
– Вот… дедушкин… Ой, смотри-ка.
На серо-зеленой коре проклюнулся крохотный листик.
– Значит, будет жить! – обрадовался Тенька.
– Они все будут жить. К весне пустят побеги…
Постояли, потом сели на могучий ствол упавшего тополя.
Ясно синело небо, обещало, что впереди еще недели две теплого лета. Плыли в воздухе невесомые пушистые семена белоцвета. «Если очень постараюсь, я смогу так же», – подумал Тенька. И вдруг увидел среди семян прозрачный кораблик с круглыми, как пузыри, парусами.
– Шурик, смотри! Видишь?
– Вижу… Будто привет от Владьки. Да?
Тенька подумал. Едва ли кораблик так быстро долетел бы сюда от Юхты.
– А может быть, от Танюшки Юковой… – неуверенно выговорил он.
Шурик медленно посмотрел на него