Библиотека

Топот шахматных лошадок стр. 97

Размер шрифта
-
+
Тема

и Луизу встретили радостными криками и аплодисментами. Кошка тут же оказалась на плече у тощего мальчишки — постарше Славика, с длинными белыми волосами (Валерий Эдуардович помнил, что это сын хирурга Горватова). Мальчик полез по прислоненной к столбу чахлой лесенке (сколоченной, видимо, специально для таких случаев). Лесенка подрагивала, внизу напряженно дежурил старший брат беловолосого.

Все смотрели вверх. Шар держался не прямо на столбе, а на торчащем из него тонком штыре длиной в полметра. Потому стеклянная внутренность была видна полностью. И красный мячик Пома тоже был виден! И его наличие там было нонсенсом, парадоксом, ненаучным чудом и чем угодно, кроме объяснимого факта.

— Сега, осторожнее, — сказал старший брат и на всякий случай растопырил руки.

«Да, осторожнее! — подумал профессор. — И… а что он собирается делать с Луизой?»

Белоголовый Сега сделал невероятное. Когда до шара осталось чуть больше метра, этот безответственный мальчишка одной рукой снял с плеча Луизу и, размахнувшись, подбросил бедное животное над собой (какая дикость и неразумность!). Но… Луиза не ударилась о шар, не разбила о него усатую мордочку и грудь с белой манишкой. Она пролетела сквозь твердое стекло, как сквозь воздух, и оказалась внутри Пространственного Абсолюта. Поиграла мячиком, будто мышкой, затем ударила по нему растопыренной лапой. Мячик — опять же как сквозь воздух — слетел вниз, в ладони радостно завопившим ребятишкам. Луиза последовала за ним и опять оказалась на плече у мальчика Сеги. Тот быстро полез вниз, и старший брат подхватил его. А профессор — свою любимицу. Он был счастлив, что Луиза невредима. А еще был счастлив, что оказался свидетелем проникновения материальных тел в абсолютно замкнутую область трехмерного мира. Не-ве-ро-ятно!

— Спасибо, Валерий Эдуардович! — весело выдохнул Сега. Профессор закивал и мельком вспомнил, что этот мальчик будто бы коллекционирует шахматных лошадок. Сега схватил брата за руку, и они убежали следом за другими ребятами — туда, где уже взлетали над головами резиновые кольца. Остался только Славик. Он встал перед профессором, сдвинул пятки лаковых башмачков.

— Большое спасибо, господин профессор, вы и Луиза нам чрезвычайно помогли.

— Не стоит благодарности. Но, голубчик, скажи: Тюпа… то есть коллега Иннокентий не объяснял, как он и Луиза проделывают это?

— Не-а… То есть он что-то говорил о четырех мерах, но это было за пределами нашего понимания. Извините… — И Славик рванулся к игрокам, завопив на ходу: — Эй, макаки безголовые, крокодилий корм, вы что, офонарели?! Какого дьявола?! Надо же сосчитаться заново, а потом гонять кольца, а то Пома снова слиняет на фиг!

Профессор стояли гладил Луизу. «А ты, негодница, ни разу не дала понять, что способна использовать свойства четырехмерного пространства в практических целях… И Тюпа не говорил. Ну, я ему…»

Что скрывать, профессор завидовал Луизе и Тюпе: сам он не умел пользоваться четырехмерностью. По крайней мере, в повседневной жизни. Но в то же время он был горд своей любимицей и своим учеником…

Вечерело, стал накрапывать майский теплый дождик, но игра на площади Пространственного Абсолюта не прекратилась. Профессор слышал звонкую считалку. Она была похожа на считалки его детства, но… не совсем.

На зо-ло-том крыльце сидели

Бес, балбес и Торричелли.

Торричелли — пустота,

Занимай свои места!..

Пахло нагретыми камнями и травой. «Бум-ква-ква, бум-ква-ква!» — кричали где-то лягушки. Никто не знал — где…

Русалочка

Игра «кольца-мячики» была на Институтских дворах самой любимой. Но не единственной. Те, кто постарше, порой гоняли футбольный мяч на площадке позади библиотеки, там была трава, а не камни. Иногда ухитрялись играть в теннис — на плоских плитах, самодельными фанерными ракетками, с веревкой вместо сетки. Девчонки прыгали через скакалки и по расчерченным на плитах «классикам», но чаще они включались в общие игры — мальчишечьи и девчоночьи. А некоторые даже участвовали в футбольных матчах. Была среди них и Белка — потому что в футбол играли Костя и Вашек, а ей что, отставать?

Сега редко играл в футбол. Он с Юрчиком, Чебуреком, Птахой и Аленкой (пока она не уехала к дедушке в Таганрог) увлекался самолетиками. К ним часто присоединялась девочка Дашутка — та, которую Белка встретила на Дальнополянской улице у ручья. С ней всегда был красный мячик, которого тоже звали Пома. Но этих Пом (или Помов?) не путали, потому что на Дашуткином улыбалась рожица.

Костя ходил на Институтские дворы почти каждый день. Умело избавлялся от «хвостов» и спешил к новым приятелям. На Дворах никому не было дела, что он — Рытвин. Костик — вот и

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.