Торжество справедливости стр. 231
– Мне кажется, состояние пациента ухудшается и он нуждается прямо-таки в немедленной госпитализации!
– Согласна! – отчеканила Синява менторским тоном и крепче схватила меня за локоть. – Ведём его обратно в лабораторию.
– Зато я не согласен! – завозражал я. Чуть ли не с обидой вырвался из их «заботливых» рук и уселся за стол. – Как не стыдно? А ещё друзья называется!
– Ты уже и шуток не понимаешь? – развеселился профессор. – А это ещё опасней для здоровья.
– Тут не до веселья. Дел невпроворот! – Я указал на оставленные на столе краберы. – Смотрите, два вызова! Ладно, начнём с Алоиса…
Наш информационный гений начал разговор со мной издалека. Вернее, даже очень издалека.
– А где похоронены твои родители?
– Кремированы! – поправил я его. – Их прах находится на городском кладбище моего родного города.
– Ты там сколько раз был?
– Несколько раз. Оплатил возложение венка и цветов в день их гибели на тридцать лет вперёд. Тогда у меня с собой просто не было больше денег.
– Танти, когда ты поступал в военное училище, кто тебе давал рекомендации?
– Хм! Самые на то время верящие в меня люди: оба моих тренера по боевым искусствам.
– И оба тренера не знали года твоего рождения?
– Так ведь я пришёл к ним, прибавив себе возраст.
– А когда в училище выявили подлог?
– В середине второго года обучения.
– Почему же тебя не отчислили?
– Ха! Я в то время уже мог на равных состязаться почти со всеми преподавателями, и в отношении меня строились большие планы. Вскармливали, так сказать, для великих дел.
– А вот скажи, ты точно помнишь дату своего рождения? – продолжал сыпать вопросами Алоис.
– Дату рождения?! – переспросил я с сарказмом и покрутил пальцем у виска. Как бы намекая внимательно прислушивающимся к разговору Сартре и Синяве: вот кто вам нужен для экспериментов. А вслух ответил: – Вообще-то, когда я родился, помню, висел на стенке цветной и красивый календарь. Но увы! В первые дни своей жизни младенец думает только о том, чтобы поспать и поесть. Вернее, наоборот. К тому же в цифрах я тогда ещё не был силён так, как ты. Так что не обессудь – мог на день—два и ошибиться.
– Ну день—два – не страшно! Хуже, когда месяц—другой! Склероз – страшная вещь! Особенно в младенчестве…
Достал он меня своими вопросами и неопределённостью. Поэтому я решил подтолкнуть Алоиса к более конкретным высказываниям:
– Слушай, раз тебе нечем заняться, то двигай к нам. Я договорился с профессором, он тебе прямо сейчас сделает операции по отбеливанию кожи и омоложению. Готов?
– Смейся-смейся… Но я посмотрю на тебя, когда ты узнаешь причины моего интереса к твоей биографии.
– Так выкладывай! Посмеёмся и над этим.
– Хорошо. Начну с того, что мне сразу не понравились фотографии отца Цезаря – старшего герцога Октара Малрене. А когда отыскал его фотографию в двадцативосьмилетнем возрасте – даже поверить не мог.
– Что, такой он страшный? – со смешком вставил я вполне логичный вопрос.
– Но ты же себя страшным не считаешь?! – почему-то возмутился Алоис.
– А я – то тут при чём? – изумился я, но уже с небольшим раздражением.
– Да при том, что он в том возрасте – точная твоя копия!
В нашем разговоре возникла продолжительная пауза. С его стороны – из-за ожидания