Торжество справедливости стр. 26
мы с Булькой. Цой Тан тяжело вздыхал, сосредоточенно двигал бровями в ответ на свои мысли да часто бросал взгляд на свой карман с затихшим на долгое время крабером. Видимо, Амалия нашла себе на какое-то время занятие.
Попутно мы почти с полным равнодушием просматривали на экране очередной приём кандидатов в императорском дворце. Как ни странно, поток желающих наконец-то стал иссякать: на сегодня зарегистрировалось только полторы тысячи представителей аристократии. Поговаривали, что завтра, максимум послезавтра, состоится последний приём. А потом уж – кто опоздал, тот не виноват! И так кандидатов, прибывших последними, загоняли просто в невероятные графики проведения экзаменов. Утром после приёма –
экзамен с двумястами вопросами, вечером того же дня – стрельбище. И на следующее утро – полоса препятствий. Тогда как мне, например, ту же самую «мясорубку» предстоит проскочить только послезавтра.
Больше всего я присматривался к личику принцессы. Патрисия выглядела, как всегда, превосходно. То ли косметика в последние годы стала неимоверного качества, то ли действительно ей хватило нескольких часов для сна. Но я не заметил и малейшего следа усталости.
Ишь ты! Все успевает: и ночами танцевать, и днём Дирижёров встречать, а потом ещё и балы устраивать. К тому же не просто танцевать, а как божественная садалиния! Это что-то!
Затем я опять вернулся к делам насущным и уставился на графа Шалонера.
«Может, и его взять на штурм этого музея? Хоть какие-то патроны будет на себе нести?» Больше всего меня беспокоило малое количество людей.
«Не боец! – возражал Булька с присущим ему скепсисом. – Такого только на любовный фронт отправлять. Да и то, несколько боев – и он позорно сдаётся в плен… Не-е, не боец!»
«Да уж! Какой попался, такого и пригрели. Когда ж его учить было всем премудростям скоростного боя? И так на удивление гармонично любитель флоры и фауны влился в нашу команду».
«Вот и я говорю: парень с головой! – непоследовательно продолжал риптон. – Великим учёным может стать! Таким только и делать открытия, находить новые миры и устанавливать контакты с иными разумными существами. И уж под пули его подставлять совсем не следует…»
«Слышь, Булька! Эти слова я сам подумал или это ты там что-то бубнишь?»
«Учти, если в твоей голове умная мысль, – значит, прислушивайся к моему „бубнению“. Если – абракадабра, ахинея и мусор, то смело можешь приписывать авторство себе».
«Здорово! Тогда я немного вздремну, а ты отыщи мне с десяток отменных бойцов. А ещё лучше полсотни!»
«А тут и думать нечего! – Кажется риптон действительно решил поучить меня уму-разуму в данных вопросах. – Пусть каждый из вас возьмёт своих друзей из дивизиона, которым доверяет на все сто! И тогда…»
«Но ведь ты слышал от пленного: кто-то из дивизиона прикрывает врагов! Значит, полной уверенности в благонадёжности даже очень достойных бойцов нет. Особенно среди тех, кто оставался служить в период моего отсутствия. Любой может проколоться. Среди людей такие методы для шантажа, угроз и запугивания отработаны, что ты сразу нас невзлюбишь, когда узнаешь все подробности».
«Всему своё время. Мне и так трудно все упомнить. Создаётся впечатление, что я от такого количества информации пухнуть начал в последнее время. Не мешало бы взвешиваться, хоть изредка»…
«Обоим или по отдельности?» – не преминул уточнить