Тот, кто не с нами стр. 2
Не-а. - Во суки. - Ну. И низко-низко летит, прямо над деревьями. А потом повиснет - и висит. - На месте? - заинтересовался Дурнов. - Ага. Как стрекоза. - Интересно! - физик потер ладонями небритые толстые щеки. - Как же это они, а? Я читал в журнале, у нас до войны тоже разрабатывали такую технику. Автожир называется. У него сверху винт, поэтому может вертикально подниматься и опускаться, на месте висеть. Но не достроили, в производство не пустили. А немцы, получается, успели. - Да нет там никакого винта, - покачал головой сержант. - Старшина говорил, на миску похоже. - Это как? - удивился Коломеец. - Миска и есть миска. Висит, огоньками светит. - Такого не может быть, - уверенно заявил Дурнов. - Должен быть какой-то видимый движитель. Есть, конечно, разработки реактивных двигателей, но он производит сильный шум. А старшина ваш говорит, что не гудит... Массовая галлюцинация. Может они там спирту обпились, минометчики? - Их упоишь... - завистливо сказал Коломиец. - Слушай, сержант, а в особый отдел они обращались? Секретное оружие, как-никак. - Обращались. И капитану своему сказали. Ну, это уже не наше дело. Пусть разбираются те, кому положено. Вот физик наш, например... Ой, кажись, бежит кто-то. Из тумана появилась сгорбленная фигура,
завернутая в плащ. - Мужики! - послышалось из-под низко надвинутой каски. - Где тут Дуракова найти? - Может, Дурнова? - уточнил Бериев. - Или Дурнова... В штаб его требуют, в особый отдел. - Я Дурнов, - сказал физик. - Что такое случилось? - Когда в особый отдел вызывают, не спрашивают, что случилось, ответил курьер. - Не дети, чай. Оружие здесь оставь...
Начальник особого отдела Гочишвили раньше работал с самим Фриновским. Когда Фриновского вначале бросили на флот, а потом и вовсе отправили в расход, Гочишвили отделался едва ли не легче всех - был понижен в звании, переведен в Туркестан, а потом отправлен на фронт в звании подполковника.
Гочишвили трусом не был, дураком тоже. Он прекрасно понимал роль особого отдела и обязанности его начальника, попусту груды бумаг не исписывал, к людям зря не цеплялся. Дурнов об этом не знал. Зато он знал о судьбе Ландау, который загремел в лагерь и был освобожден исключительно стараниями академика Капицы. Помнил он и то, что с Ландау работал, работал долго и близко, и никак нельзя было исключить возможность того, что даже сюда, на фронт, за Дурновым притащился этот ужасный хвост. - Садитесь, пожалуйста, - сказал особист с едва заметным грузинским акцентом. Дурнов сел на табурет, стесняясь своих перемазанных глиной сапог - в избе особиста было чистенько, на полу лежали домотканые половички. - Можете курить, - предложил Гочишвили. Дурнов покачал головой: - Спасибо, товарищ подполковник. Не курю. - Тоже правильно, - Гочишвили закурил "казбек", с наслаждением выпустил в низкий потолок клубы дыма. - Красноармеец Дурнов Михаил Михайлович, одна тысяча девятьсот десятого года рождения. Так? - Так точно, товарищ подполковник. - Ленинградец... Или петербуржец? - Ленинградец, товарищ подполковник. - Замечательно. Я работал в Ленинграде в тридцать втором-тридцать третьем. Очень красивый город. Вы где жили? - На Васильевском. - Почему-то так и думал, - улыбнулся особист. - Кого из