Тот, кто стоит за спиной стр. 205
круги расширяя. И через три дня возле небольшой лесной речушки, впадающей в озеро, я наткнулся на оздоровительный лагерь, засёк его по запаху – продвигаясь через лес, зацепился за тонкую ленту сочного мясного аромата.
Гороховый суп.
Раньше я ненавидел гороховый суп, разваренную жёлтую бурду, от которой пучило живот и к горлу поднималась изжога, теперь же…
Запах горохового супа показался мне восхитительным. Несколько минут я стоял и нюхал, ну, и ещё немного подозревал. В последнее время у меня часто болела голова, снились странные бессмысленные сны, а иногда я ещё слышал. Шорохи. Вздохи за спиной, я оглядывался и ничего не видел, и запахов вроде никаких, но всё равно неприятно. Это от одиночества, если долго остаёшься один, начинаешь слышать и видеть то, чего нет. И от того, что случилось, – не каждый удержится в разуме после того, что видел я. Да и по голове я получил изрядно, глаза совсем недавно ровно смотреть стали. И от цвета. И вообще, моему мозговому разложению было множество причин.
Именно поэтому запах горохового супа в лесу меня изрядно смутил, и некоторое время я старался разобраться – настоящий ли он?
Настоящий. Вряд ли галлюцинации могут длиться дольше пяти минут, гороховый суп на копчёных костях присутствовал в нашей вселенной, и довольно недалеко
от меня. Я выдохнул, а затем снова втянул воздух и уловил ещё много вкусного и не очень – пшённую кашу с изюмом и черносливом, чёрный хлеб, грязные носки, чай со жжёным сахаром, мокрое бельё, мыши, шоколад, дым, жареная рыба, я повернулся и поспешил в сторону запаха.
С каждым шагом он становился всё сильнее и сильнее, и я уже различал в запахе супа пережаренный лук и горелую морковь, наверняка нарезанную квадратиками, я тянулся за этим запахом, но тут справа зафыркал мотоцикл. Я успел спрятаться в кочках и пронаблюдал, как со стороны города тащится старый, еле живой «Урал» с прицепом и сильно проржавевшей люлькой. В прицепе болтались два бидона с молоком, которое по пути превратилось уже почти в сливки, в люльке был хлеб, чёрный, кислый и вкусный. Вёл мотоцикл пацан лет шестнадцати, к заднему сиденью мотоцикла он привязал флаг, когда мотоцикл влетал в канаву, флаг вздрагивал и развевался. На синем фоне рыжая лисья морда с чёрной повязкой через правый глаз, и галстук там ещё был, зелёный, или тоже оранжевый, цвета всё-таки плавали.
Лагерь. Это большая удача, я рассчитывал на привал охотников, на становище браконьеров, на привал копателей золотого корня, а тут лагерь. Возле лагеря можно продержаться до осени, а если очень повезёт, то и зиму перетерпеть.
Мотоцикл протарахтел мимо, и я потащился вслед за ним, за хлебом и сыром, и через пару километров действительно встретился лагерь, он назывался так же, как город, – «Лисий Лог». Здесь пахло уже совсем по-другому – баней, краской, медициной и антикомариными химикатами, бананами, здесь скрипели качели, свистели свистки, и кто-то орал и бил в кастрюлю. Приближаться к лагерю я не стал, не теряя времени, направился к главному месту. Конечно, у лагеря обнаружилась своя помойка – у каждого уважающего себя лагеря помойка должна наличествовать, небольшая, но весьма питательная. Я расположился возле неё в крапиве и стал ждать. Помойка выходила к