Тот, кто стоит за спиной стр. 215
видом и скалили зубы. Я почувствовал, что сил у меня не осталось, могу только стоять и смотреть, к тому же когда я старался рыпнуться, лисы начинали рычать и скрести когтями по земле.
Наверное, через час всё закончилось. Шум, доносившийся со стороны лагеря, стих, лисы исчезли, а я остался в воде и сидел в ручье почти до вечера. Места укусов чесались, но воспаление не началось, края ран оставались бледными, это успокаивало. Конечно, инфекция могла проникнуть, но это станет известно не сразу, через пару дней, а значит, и думать об этом буду завтра. Лисы ушли, и я вполне мог бы выбраться на
берег, мне очень хотелось лечь в мох и полежать, носом в подорожник, лапами в землянику. Только я не мог ничего с собой сделать – весь лес был заполнен вонью, лисьим запахом, и я тоже весь им провонял, даже ручей за многие часы не смыл с меня их кровь и слюни.
Я смог сломать себя только к вечеру. В лагере не зазвонили в колокол, и мне это не очень понравилось, я окунулся в воду ещё раз, после чего выбрался на сушу.
Ноги дрожали. Кажется, я всё-таки замёрз, во всяком случае, я почувствовал холод – я затрясся, причём так сильно, что пришлось присесть. И зубы тоже защёлкали, весь язык себе изгрыз, это ничего, главное, чтобы воспаление лёгких не подхватить, а лис переживём кое-как, переживём, через пару дней всё выветрится.
Солнце уходило, с неба сбежал ветерок, стало холоднее, а ещё между деревьями полетел пух, то есть лисья шерсть, которая осталась на кустах и деревьях, ветер сорвал её и распространил в воздухе, и иногда эта шерсть втягивалась мне в нос, и я чихал.
Надо было сходить к лагерю и посмотреть, что там, но я никак не мог прийти в себя, не мог согреться, отправился куда глаза глядят, а потом и заблудился.
Первый раз в жизни я заблудился на такой небольшой территории. Нюх у меня оказался забит, и лагерь я не слышал. Солнце зашло как-то необычно, я пропустил момент, однако мне показалось, что оно зашло сразу в нескольких местах, отчего свет растёкся по всем четырём небесным концам, и ориентироваться по солнцу тоже не получалось. Я очутился в странном пространстве, наполненном багровым светом, стволы деревьев сделались чёрными и мрачными, и листья, когда я смотрел на них снизу, на просвет были похожи на кости.
Стемнело окончательно, а я всё брёл меж деревьев, больной, усталый и ненужный. Здесь негде было путаться, озеро, ручьи, город и болота, и лесная дорога – куда ни двинься, наткнёшься, но ни на что я не мог наткнуться, лес сделался одинаково мёртвым и пустым, я потерялся в нём, я вообще давно потерялся…
И вдруг мох подо мной промялся, и я, не успев даже понять, что случилось, ухнул вниз, в темноту.
Испугаться я успел, если честно. Потому что решил, что это волчья яма, это было первое, что пришло в голову. Я ждал ржавых железных штырей. Или заточенных кольев. Или какой ещё другой арматуры.
Не в этот раз.
4. ЯмаБродяга.
Так тогда сказал Клипер. Дух, забывший имя своё, это я. А мог бы быть дельфином, наверное,