Тот, кто стоит за спиной стр. 223
бы.
– Ладно, – сказал Циркач.
Он заглянул в колодец.
– Ты как? – спросил он. – Безобразничать не станешь?
Пришлось сыграть собачку. Это довольно унизительно, но иногда приходится, в самых безвыходных ситуациях, конечно. Я уселся на землю, свернул умильную просительную морду, повилял хвостом и даже поскулил, что было уж совсем позорно.
– Да ничего он вроде, – сказал Циркач. – Жрать, кажется, хочет. Такие собаки всегда жрать хотят, они могут слона слопать.
– Смотри, чтобы он тебя не слопал, – усмехнулся Пугливый. – А то потом…
Циркач не ответил, полез в колодец. Достаточно ловко он это делал, видимо, гимнастикой занимался. На всякий случай, я сместился поближе к норе, а вдруг Циркач свалится мне на голову? Но он не свалился. Он спрыгнул на камни и повернулся ко мне.
– Привет, – сказал он и стал отряхивать колени, долго и тщательно отряхивал, со старанием.
Всё-таки он немного боялся. И руки дрожали, и в глаза старался мне не смотреть. Чтобы его хоть как-то подбодрить, я улыбнулся и протянул ему лапу.
Это тоже производит впечатление, мальчишка не удержался и пожал. Это как условный рефлекс – если собака протягивает лапу – её надо пожать – и наоборот, если просят, ты протягиваешь лапу.
– Ты как? – спросил Пугливый сверху. – Всё в порядке? Спокойно?
– Угу. Давай ящики.
Пугливый начал опускать в колодец ящики из-под яблок, лёгкие деревянные ящики, которые Циркач устанавливал друг на друга. Через пару минут в колодце выстроилась пирамида, всё понятно, умненькие детки.
– Надо лезть, – сказал мне Циркач. – Вот так примерно…
– Кто здесь?! – нервно спросил Пугливый. – Кто?!
Мы поглядели вверх, Пугливого не было видно, зато он нервно хлюпнул носом.
– Что такое? – спросил Циркач.
– Мне кажется, тут кто-то есть… – прошептал Пугливый. – Там шевельнулось…
– Да это ветер, – сквозь зубы сказал Циркач.
– Никакой это не ветер! – нервно прошептал Пугливый. – Не ветер! Там чёрное что-то было! Чёрное!
– Спокойно! – Циркач принялся устраивать ящик на ящик. – Спокойно, я уже лезу…
Он вскочил на ящик
и ловко вылез из колодца и тут же позвал меня сверху:
– Бугер! Давай! Давай, лезь!
Я поставил лапы на ящик, собрался, оттолкнулся, перескочил на второй ящик, оттолкнулся ещё и вылетел на поверхность. Свобода. Воздух. Свет. Запахи, много и со всех сторон, за время сидения в колодце я привык к вязкому запаху земли, мха и корней, я зажмурился от ароматов, обрушившихся на меня, потерял дыхание, несколько секунд ушло на то, чтобы проморгаться и продышаться, и запустить голову.
А мальчишки стояли и смотрели в лес, не на меня. Обычный сосновый лес, деревья, смола, лето, с одной стороны лето, и кажется, что всё хорошо, что ничего не происходит…
– Я видел! – кивнул Пугливый. – Там же что-то… Пошевелилось!
Я попробовал воздух. Странно. Лес, обычный сосновый лес, деревья, мох, а между ними воздух, бездвижимое пространство, заполненное дыханием деревьев. Но почему-то неприятно. Мир продолжал меняться, в нём что-то рушилось, рассыпалось и оседало, ткань мироздания растягивалась и дрожала, как воздух над перегретым асфальтом, наверное, от этого и возникали видения. Мне тоже казалось, что за нами наблюдают.
Или не казалось. Ведь твари добрались досюда.
– Это от жары, – объяснил Циркач. – Воздух разогревается, начинает подниматься – от этого и представляется… Рефракция называется. Или резонанс. Или…
Циркач замолчал.
Все подростки отпетые реалисты,