Тот, кто стоит за спиной стр. 235
ещё больше.
Тварь засмеялась. Она, видимо, пыталась сделать это приветливо и сердечно, но не получилось. Равнодушно и страшно – вот что получилось.
Ошибка.
Типичная, кстати. Животное нападает сразу, не разговаривая, а тварь так не может – она должна сначала как следует испугать. Желательно до полусмерти, чтобы человек обделался просто. И только после этого приступает к трапезе, упившись страхом досыта. Да я про это уже тысячу раз рассказывал, но всё равно вспоминаю, потому что этот обычай мне в них омерзительнее всего.
– Здравствуй, – в очередной раз повторила она.
Они все говорили с акцентом. Он не походил ни на один знакомый мне акцент, ни из одного языка, потому что с таким акцентом говорили давным-давно, сорок тысяч лет назад, когда и слов-то наших ещё не было.
А твари уже были.
Ладно, её ошибка – наше везение.
– Ты хочешь кушать? – спросила тварь.
Пугливый промолчал, он не мог ничего ответить, настолько перепугался. Сердце его колотилось с таким грохотом, что слышно было издалека. И страх, тяжёлый удушливый аромат ужаса распространился вокруг, залил обе стороны насыпи, я чуть не закашлялся.
– Ты хочешь кушать, – сказала тварь уже утвердительно.
Пугливый молчал.
Он, наверное, уже ничего не соображал, когда боишься с такой силой, уже ни о чём не думаешь.
– Пойдём со мной. Там можно много кушать.
Кажется, тварь взяла Пугливого за руку и повела вдоль линии. Пугливый запинался, у него отнялись ноги, во всяком случае, он их здорово приволакивал, ватные сделались.
Тварь была довольна, а Пугливый дрожал и почти стучал зубами.
Я крался сквозь чертополох. Медленно и осторожно, не как собака, а как какая-нибудь там пантера из семейства кошачьих, да уж, докатился.
Насыпь сделалась выше. То есть это яма под ней стала глубже, наискосок насыпи лежал опрокинутый купейный вагон, а сам склон оказался засыпан стеклом и железом.
Они остановились.
– Мне больно, – сказал Пугливый. – Отпустите руку…
– Сейчас будем кушать.
– Не надо… – попросил Пугливый.
Метра три. От края зарослей до вагона метра три, надо спрятаться там… Не успею. У твари наверняка мощное периферическое зрение, я кинусь, и она меня заметит.
Я вжался в землю. Ждать, лучше подождать.
– Так ты не хочешь кушать? – спросила тварь.
Пугливый промолчал.
– А я хочу, – сказала тварь. – Очень хочу кушать.
Пугливый шмыгнул носом. Это он зря. Ей ведь только этого и нужно. Страх для неё как кетчуп к картошке, с ним гораздо вкуснее.
Пугливый дёрнулся. Тварь рассмеялась. Она выпустила Пугливого, и он упал на рельсы. Решила поиграть. Она теперь уверена, что добыча никуда не денется, что пришло время полакомиться как следует.
Теперь всё зависит от того, куда Пугливый шарахнется. Если в мою сторону насыпи – жизнь, если в другую – смерть. Это как монету подкинуть – решка или орёл, судьба.
– Тебя как зовут? – спросил тварь.
Понятно. Это как молитва перед обедом.
– К-Костик, – ответил Пугливый, заикаясь.
Костик. Алиса, познакомься, это Пудинг, я вдруг вспомнил сказку, которую нам читала в детстве Ма. Только познакомились, а ты на него с ножом…
– Костик, – сказала тварь. – Костик, ты хочешь кушать?
Он шарахнулся в мою сторону и почти сразу запнулся и скатился по насыпи, цепляясь за стекло и за железо, а когда вскочил, от него