ТОТЕМ: Птицы. Книга 3. Часть 2 стр. 74
вас говорят нереализованные материнские инстинкты. Видимо вы уже вошли в репродуктивный возраст, – со знающим видом ответила девочка.
Мия была в шоке. Она машинально достала из кармана служебный Планум и посмотрела на список детей. Тионе было всего шесть лет. Посмотрев на рейтинг, Мия ужаснулась. Это была одна из умнейших девочек центра. Она была помечена особым знаком, как ребенок с выдающимся интеллектом.
– Ну, если ты так говоришь, значит так и есть, – смущенно ответила девушка.
– Меня заинтересовало другое, как, будучи взрослым человеком, вы не понимаете что игрушка это неодушевленный предмет, и с ней разговаривать бесполезно?
– Я понимаю, – ответила Мия.
– Тогда зачем разговариваете?
– Я уже говорила, потому что мне жалко этого пупса, – растерянно сказала девушка.
– Как можно жалеть неодушевленный предмет? – не унималась девочка.
«Вот почему они ломают игрушки» – подумала Мия.
– Жалось и сочувствие можно испытывать даже к неодушевленным предметам. Мне, например, жалко игрушки, которые вы ломаете.
– Почему? – удивилась девочка.
Этот разговор шокировал ее не меньше, чем Мию.
– По разным причинам. Во-первых, любая вещь это результат труда, значит, кто-то тратил свое время и силы на ее создание. И мне за этого кого-то обидно. Он же старался, делал, а его творение просто сломали, попыталась объяснить Мия.
– Вы переживаете за человека, которого никогда не видели и не знаете? – изумилась Тиона.
– Да, – ответила Мия.
– Ну, вы же понимаете что это ненормально? – заявила девочка.
– Не исключаю такую возможность, – с улыбкой ответила Мия.
– Возможно проблема в вашем некорректном воспитании, – задумчиво предположила девочка? – Что, говорите, делают с детьми мамы, там где вы родились?
– Поют колыбельные, рассказывают сказки, – повторила Мия.
– Сказки… – задумчиво повторила девочка, – Я слышала про такое, по-моему в нашей системе образования их упразднили, слишком много дезинформации.
– Напрасно, – грустно ответила девушка.
Этот диалог начал ее расстраивать. Оказалось, что с этими детьми у нее совсем нет ничего общего, ни к таким детям привыкла Мия. Эти дети казались ей переполненными информацией зазнайками, а не веселыми карапузами, такими как дети Хога и Уги.
– Тебе, наверное, пора на улицу, – сказала Мия и отвернулась к стеллажу с игрушками.
– Расскажите мне сказку, – неожиданно попросила Тиона.
– Зачем? – с надеждой в голосе осведомилась девушка.
– Я пытаюсь понять, с чем именно связана ваша нестандартность, – серьезно сказала малышка, – Возможно, с помощью сказок вас в детстве сбили с толку настолько, что вы до сих пор считаете, что игрушки живые.
Мия закрыла глаза. Ей резко перехотелось работать с детьми.
– Я не считаю, что игрушки живые, – начала раздражаться Мия, затем взяла себя в руки и добавила, – Хорошо, я расскажу.
И девушка поведала Тионе одну из детских сказок, в которой большая морская черепаха спасла маленькую рыбку от акулы.
– Теперь я понимаю, почему их упразднили, это же все неправда. Морские черепахи не умеют разговаривать, даже с другими морскими обитателями.
Мию это заявление не удивило. В этот момент в игровую начали возвращаться с прогулки дети и, сославшись на дела, Мия скрылась.
Этот случай показал девушке, насколько огромна пропасть между культурами Хищников и Птиц, и отбил желание общаться с учениками.
Когда рабочий день подходил к концу, Мия пошла на парковку, где оставила свой велосипед. Каково же было ее удивление, когда у своего раритетного транспортного средства она застала