Товарищ Брак стр. 11
резким голосом:
- Господин генерал, завтра меня повесят. - Генерал кивнул головой. - Я хотел бы просить вас об одном одолжении. В вашем поезде есть рояль, я слышал, как кто-то играл. Я очень хороший пианист, господин генерал, разрешите мне сыграть что-нибудь сегодня вечером.
- Играйте на здоровье, - сказал генерал. Когда Вила рассказывал нам об этом, я сидел, опустив голову, и все силился что-то вспомнить. И уже когда Вила кончил говорить, перед моими глазами встала строчка из Andre Chenier:
- "Au pied de 1'echafaud j'essaye encore ma lyre" 1).
Лазарь Рашевский играл целый вечер. Я не знаю, как он играл, - думаю, что гораздо хуже, чем обыкновенно. Его слушали генеральские сестры милосердия в белых косынках с крестиками и штабные офицеры. Все были растроганы, сестры даже плакали в носовые платки.
- А все-таки правосудие прежде всего, - сказал генерал: и на следующее утро Лазаря повесили на железнодорожном мосту, приколов к груди бумажку:
"За шпионаж в пользу бандита и анархиста Махно".
Но вот, - кончаются героические циклы и утекает чрезвычайно много воды, - как говорит генерал, - и мы вновь видим себя в нашем нищенском благополучии. Генерал проводит время в лирических некрологах, Вила изучает историю парламентаризма. И я вижу встающий из рухнувшего хлама календарей черный силуэт товарища Брак, проходящий в пустынных улицах.
1) Андре Шенье: "И на ступенях эшафота не расстаюсь я с лирой" (фр.).