Трактирщица стр. 9
Кавалер. Никогда не мог этого понять.
Мирандолина. Вот тебе и твердость! Вот тебе и мужская выдержка!
Кавалер. Да, жалкие они, мягкотелые людишки.
Мирандолина. Вы рассуждаете, как настоящий мужчина. Синьор кавалер, дайте мне вашу руку.
Кавалер. Руку? Зачем?
Мирандолина. Удостойте. Прошу вас. Будьте покойны, у меня чистые руки.
Кавалер. Вот вам рука.
Мирандолина. Первый раз мне выпадает честь подать руку настоящему мужчине.
Кавалер. Ну ладно, довольно! (Отнимает руку.)
Мирандолина. Вот что. Если бы я взяла руку одного из тех двух мышиных жеребчиков, каждый подумал бы, что я без ума от него. И потерял бы голову. С ними я не позволила бы себе самой маленькой вольности за все золото мира. Они не умеют жить. Какая чудесная вещь — свободный разговор! Без наскоков, без хитростей, без разных там дурачеств! Простите мою смелость, ваша милость. Если я чем могу вам служить, приказывайте без стеснения. Я буду внимательна к вам так, как не была еще ни к кому на свете.
Кавалер. Вы становитесь пристрастны ко мне. Почему это?
Мирандолина. Потому, что, помимо ваших достоинств и вашего положения, я уверена, что с вами я могу поговорить свободно, что вы не поймете дурно моего внимания, что будете смотреть на меня только как на служанку и не будете мучить меня смешными претензиями и вздорными выходками.
Кавалер (в сторону). Черт возьми! В ней что-то необыкновенное, но не могу понять, что!
Мирандолина (в сторону). Бука начинает понемногу становиться ручным.
Кавалер. Ну, если вам нужно заняться вашими делами, не забывайте их из-за меня.
Мирандолина. Да, синьор, я пойду взгляну, не нужно ли чего по дому. Это и есть моя любовь; этому и отдаю я все время. Если вам угодно приказать что-нибудь, я пришлю вам лакея.
Кавалер. Хорошо. А если что-нибудь понадобится вам, я буду рад вас видеть.
Мирандолина. Я никогда не хожу в комнаты к жильцам, но к вам, пожалуй, буду заглядывать.
Кавалер. Ко мне? Почему?
Мирандолина. Потому что, ваша милость, вы мне очень и очень нравитесь.
Кавалер. Я нравлюсь вам?
Мирандолина. Ну да. Нравитесь, потому что не распускаете слюни, как все, потому что вы не из тех, кто влюбляется. (В сторону.) Пусть у меня отвалится нос, если завтра он уже не будет влюблен по уши! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТНАДЦАТОЕКавалер, один.Кавалер. Да, я знаю, что делаю. Бабы! К черту! Вот эта могла бы еще поймать меня скорее, чем другая. Такая откровенность, такая непринужденность разговора — вещь не совсем обыкновенная. В ней есть что-то особенное. Но влюбиться из-за этого? Нет! Я бы остановился на ней скорее, чем на какой-нибудь другой, чтобы слегка поразвлечься. Но втюриться? Потерять свободу? Дудки! Дураки те, кто влюбляются в бабью юбку! (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ СЕМНАДЦАТОЕДругая комната гостиницы.Ортензия, Деянира и Фабрицио.Фабрицио. Оставайтесь здесь, ваши сиятельства. Взгляните на ту, другую комнату. Она будет спальней, а здесь вы будете кушать, принимать… и вообще все, что угодно.
Ортензия. Хорошо, хорошо! Вы хозяин или лакей?
Фабрицио. Лакей, к услугам вашего сиятельства.
Деянира (тихо, Ортензии). Он называет нас сиятельствами.
Ортензия (в сторону). Будем разыгрывать то же и дальше. (Громко.) Послушайте.
Фабрицио. Ваше сиятельство?
Ортензия. Скажите хозяину, чтобы